Сергей Руляков
Образ против содержания
Нерациональное поведение избирателя
в информационную эпоху
в информационную эпоху
Представительная демократия, прежде всего институт выборов, всегда сталкивалась с критикой. По мере развития общества эта система неизбежно менялась, подвергаясь влиянию общественных процессов и тенденций. Вместе с ней эволюционировали и аргументы её противников, находивших новые «мишени» для критики.
Одним из таких явлений становится «доминирование образа над содержанием». В ходе избирательного процесса внимание избирателя оказывается приковано к яркому внешнему образу, создаваемому политической силой. Нередко образ затмевает реальные предложения. Сейчас это стало болевой точкой, в которую бьют критики либерально-демократической модели в политических и в научных кругах.
Всё чаще звучат утверждения о нерациональном поведении избирателя, которое открывает дополнительные возможности для манипуляции массовым сознанием и рассматривается как один из симптомов кризиса демократической модели в её современном виде.
Критика представительной демократии, однако, имеет гораздо более глубокие корни. В Новое и Новейшее время она приобрела привычные нам формы. Критика исходит от традиционных врагов либерально-демократической модели: крайне правых и крайне левых представителей общественно-политической мысли.
Консервативный мыслитель
второй половины XIX столетия Константин Победоносцев
в работе «Великая ложь нашего времени» утверждал:
«Выборы – это род искусства, подобный военному.
Там есть тактика и стратегия, как обмануть избирателя. <…> Между кандидатом и избирателем всегда посредствует некое самочинное учреждение, комитет, партия, компания на акциях, вызванная к жизни учредителями.
При том у народа в этой компании акций – ноль».
второй половины XIX столетия Константин Победоносцев
в работе «Великая ложь нашего времени» утверждал:
«Выборы – это род искусства, подобный военному.
Там есть тактика и стратегия, как обмануть избирателя. <…> Между кандидатом и избирателем всегда посредствует некое самочинное учреждение, комитет, партия, компания на акциях, вызванная к жизни учредителями.
При том у народа в этой компании акций – ноль».
Константин Петрович Победоносцев
(1827 — 1907)
Владимир Ильич Ленин
(1870–1924)
На другом конце политического спектра той же исторической эпохи мы находим утверждение Владимира Ленина:
«Раз в несколько лет решать, какой член господствующего класса будет подавлять, раздавлять народ в парламенте, – вот в чём настоящая суть буржуазного парламентаризма, не только в парламентарно-конституционных монархиях,
но и в самых демократических республиках».
«Раз в несколько лет решать, какой член господствующего класса будет подавлять, раздавлять народ в парламенте, – вот в чём настоящая суть буржуазного парламентаризма, не только в парламентарно-конституционных монархиях,
но и в самых демократических республиках».
Тем не менее, внимание мыслителей было сосредоточено на физической невозможности добиться каких-либо качественных изменений посредством выборов. Тогда технологии манипуляции массовым сознанием находились ещё в зачаточном состоянии, а потому не привлекали особого внимания критиков избирательной системы.
Всерьёз о проблеме нерационального поведения избирателя впервые заговорили после появления в Европе политических режимов, которые впоследствии назовут тоталитарными. Проблему привнесли в демократическую систему те, кто ранее считался её непримиримыми врагами: крайне правые силы в лице фашизма и родственные ему идеологии.
В странах межвоенной Европы ультраправые силы перешли к легальным методам борьбы за власть и смогли получить её законным путём в результате демократических выборов. Этим объясняется парадокс. Однако в какой степени можно считать это «доминированием образа над содержанием» – вопрос достаточно спорный.
В странах межвоенной Европы ультраправые силы перешли к легальным методам борьбы за власть и смогли получить её законным путём в результате демократических выборов. Этим объясняется парадокс. Однако в какой степени можно считать это «доминированием образа над содержанием» – вопрос достаточно спорный.
Наиболее ярко искусные методы пропаганды явили себя в нацистской Германии. Нельзя отрицать, что фашизм с его идеологическими установками лёг на благодатную почву в виде экономических и социальных проблем в сочетании с чувством национального унижения. Запрос на диктатуру и национальный реванш существовал в тогдашних европейских обществах, а ультраправые силы просто умело этим воспользовались. В фашистской пропаганде образ вождя скорее органично дополнял и иллюстрировал политическую доктрину, нежели затмевал её. Хотя технологии воздействия на сознание сделали заметный шаг вперёд, говорить о ведущей роли яркого политического образа на данном этапе ещё рано.
...выигрывает не тот, кто предлагает наиболее продуманную программу, а тот, кто способен быстрее и ярче привлечь внимание.
В условиях информационного перенасыщения внимание становится ключевым ресурсом.
Присутствие политиков в социальных сетях создаёт иллюзию их близости к народу. Оно позволяет нормализовать неформальное поведение в публичном пространстве и превратить его из недостатка в преимущество.
В такой среде выигрывает не тот, кто предлагает наиболее продуманную программу, а тот, кто способен быстрее и ярче привлечь внимание.
Присутствие политиков в социальных сетях создаёт иллюзию их близости к народу. Оно позволяет нормализовать неформальное поведение в публичном пространстве и превратить его из недостатка в преимущество.
В такой среде выигрывает не тот, кто предлагает наиболее продуманную программу, а тот, кто способен быстрее и ярче привлечь внимание.
Показательным примером служит трансформация политических дебатов.
Общество стало сравнивать теледебаты 1960 года между Джоном Кеннеди и Ричардом Никсоном
и дебаты Джо Байдена и Дональда Трампа перед выборами 2024 года.
Если раньше они строились вокруг аргументации, уважительной дискуссии и содержательной критики, то сегодня всё чаще превращаются в пространство публичного противостояния, где важны не столько идеи, сколько способность создать эффект, высмеять оппонента или задать нужную эмоциональную тональность.
Это не просто свидетельство упадка, но и отражение изменений самой среды, в которой существует политика.
Яркие прецеденты имеют место не в наиболее развитых странах Запада, а в таких регионах, как Латинская Америка, Восточная Азия и Восточная Европа. Уже хрестоматийным примером является президент Аргентины Хавьер Милей, прославившийся на весь мир не столько за свои идеи, сколько за крайне эпатажное поведение в ходе предвыборной кампании.
Другой известный пример – глава Сальвадора Найиб Букеле, чья предвыборная кампания была отмечена резонансными высказываниями в социальных сетях. Букеле открыто обвинял конкурирующие политические силы в воровстве и коррупции. Во всех этих случаях решающим оказывается не столько содержание политики, сколько способность создать устойчивый и считываемый образ.
Другой известный пример – глава Сальвадора Найиб Букеле, чья предвыборная кампания была отмечена резонансными высказываниями в социальных сетях. Букеле открыто обвинял конкурирующие политические силы в воровстве и коррупции. Во всех этих случаях решающим оказывается не столько содержание политики, сколько способность создать устойчивый и считываемый образ.
Анализируя поведение политиков, можно выявить, из чего складывается публичный образ политика.
К таким чертам относятся: эксцентричное поведение на публике, активное присутствие в социальных сетях, радикальные публичные заявления (часто не имеющие отношения к официально заявленной политической программе), высмеивание оппонентов и обвинение их в тех или иных правонарушениях.
Если рассматривать их деятельность на посту главы государства, то и Милей, и Букеле по большинству своих действий могут быть охарактеризованы как вполне типичные умеренные правоцентристы.
К таким чертам относятся: эксцентричное поведение на публике, активное присутствие в социальных сетях, радикальные публичные заявления (часто не имеющие отношения к официально заявленной политической программе), высмеивание оппонентов и обвинение их в тех или иных правонарушениях.
Если рассматривать их деятельность на посту главы государства, то и Милей, и Букеле по большинству своих действий могут быть охарактеризованы как вполне типичные умеренные правоцентристы.
За два года президентства Милея не было реализовано ни одного радикального предложения,
будь то экономический разрыв с Китаем, переход на доллар или договор о зоне свободной торговли с США.
Родриго Дутерте, президент Филиппин
Источник: Reuters
К числу политиков, достигших успеха благодаря эпатажу, относят президента Филиппин Родриго Дутерте.
Данный пример всё же существенно отличается. У Дутерте эксцентричный образ прослеживался и до президентства, и после избрания на пост. Он крайне жёстко и недипломатично отвечал на обвинения со стороны ЕС в нарушениях прав человека, используя при этом нецензурные выражения.
Подобное поведение является, скорее, естественным для данного политика, нежели сознательно используется им как популистский инструмент
Данный пример всё же существенно отличается. У Дутерте эксцентричный образ прослеживался и до президентства, и после избрания на пост. Он крайне жёстко и недипломатично отвечал на обвинения со стороны ЕС в нарушениях прав человека, используя при этом нецензурные выражения.
Подобное поведение является, скорее, естественным для данного политика, нежели сознательно используется им как популистский инструмент
Все примеры относятся к странам, либо не имеющим давней демократической традиции, либо обладающим недостаточно совершенные демократические институты (по сравнению с Западной Европой и США). Пример с дебатами в США показывает, что проблема нерационального поведения избирателя всё же является универсальной и может наблюдаться как в развивающихся, так и в развитых демократиях.
Доминирование образа над содержанием в политике – явление,
присущее информационному обществу.
Главная причина – перенос политической борьбы в медийное пространство. Второй причиной является недостаточное развитие демократических институтов и отсутствие демократических традиций.
В то же время, развитые демократические общества также не застрахованы от данного явления.
Описанную проблему вряд ли можно оценивать исключительно со знаком «минус». Доминирование образа над содержанием во многом выступает объективной чертой информационной эпохи. Использование яркого, нередко эпатажного публичного образа представляет собой лишь модификацию популизма, существовавшего во все времена в любой демократической системе. Если подходить к вопросу с позиции «цель оправдывает средства», то ставку на яркий эксцентричный образ необязательно следует рассматривать как абсолютное зло. Как и популизм. Нельзя утверждать, что любой из политиков добился бы значимого успеха при помощи одного только внешнего образа.
Именно в этом заключается ключевой риск. Нерациональное поведение избирателя расширяет возможности для популистов. Те не всегда преследуют благие цели и обладают необходимыми качествами для эффективного управления государством. В результате демократическая система не утрачивает своей институциональной основы, но претерпевает качественную трансформацию – из механизма рационального выбора она всё чаще превращается в пространство конкуренции образов. Это, несомненно, несёт определённую опасность для демократических режимов и может явиться значимым фактором их упадка.
В этой связи принципиальным становится не столько факт существования данного явления, сколько степень его осознания самим обществом и готовность вырабатывать механизмы критического восприятия политической реальности.
Именно в этом заключается ключевой риск. Нерациональное поведение избирателя расширяет возможности для популистов. Те не всегда преследуют благие цели и обладают необходимыми качествами для эффективного управления государством. В результате демократическая система не утрачивает своей институциональной основы, но претерпевает качественную трансформацию – из механизма рационального выбора она всё чаще превращается в пространство конкуренции образов. Это, несомненно, несёт определённую опасность для демократических режимов и может явиться значимым фактором их упадка.
В этой связи принципиальным становится не столько факт существования данного явления, сколько степень его осознания самим обществом и готовность вырабатывать механизмы критического восприятия политической реальности.