Национальное самосознание башкир или нетолерантность?
После распада СССР многие национальные республики подняли вопрос об автономии и суверенитете. Башкирию эти дискуссии не обошли стороной. Однако эта тема не была чем-то новым в истории печати. Порассуждать о независимости этнические СМИ любили и в дореволюционное время.
Среди коренных народов Урала и Поволжья была распространена поэтическая разновидность передачи сообщений , которая заменяла собой философские выступления, религиозные трактаты, исторические записи и публицистические выступления. Тем не менее толчком для формирования национальной светско-просветительской литературы и публицистики стала Отечественная война 1812 года. Как таковой периодической печати пока что не существовало. Её заменяли разные формы, вроде писем-обращений, писем-жалоб, манифесты, прошения, и все они имели ярко выраженную национальную окраску.
После реформ 1860-х годов и просветительской деятельности религиозных учреждений с помощью национальной интеллигенции население становилось всё более грамотным. Это привело к тому, что у башкирского народа появились свои средства массовой информации. В газетах авторы рефлексировали на тему прошлого башкир, а также рассуждали о национальном будущем. Имперская политика царизма долгое время препятствовала появлению национальной прессы на территории страны. В основном газеты того времени выпускались на русском языке, а из-за малой грамотности среди коренного населения они не пользовались спросом. После революции 1905-1907 годов у малых народов появилась возможность выпускать свою печать.

Башкирский национализм

Долгое время башкиры не имели возможности участвовать в духовной жизни мусульманского мира. Причинами были отсутствие своей национальной прессы, типографии и литературного языка. Первые башкирские интеллигенты, которые выступали на общественные темы, печатались на страницах русской и татарской прессы. Даже обучение после сельской школы неизменно означало смену родной среды на русскую или татарскую. Вместе с этой сменой приходили и трудности в адаптации.
После 1905 года для башкир появилась возможность реализовать себя в общественной деятельности. Немногочисленные башкирские депутаты Государственной Думы находились в составе мусульманской фракции и, соответственно, подходили к решению политических проблем с традиционных общеисламских позиций. В то же время башкирские общественные организации предпочитали сосредоточиться на просветительской и благотворительной деятельности и оставаться в стороне от политических дебатов.
Башкирский национализм возник в период 1905-1914 годов, хотя формально он не полностью соответствовал научным представлениям. Действительно, дискуссии о национальной и этнической идентичности велись, однако громких заявлений о создании башкирской автономии тогда не звучало. В основном башкиры выдвигали языковые и экономические требования. Проблема состоит в том, что в то время четкого разграничения на национальности как таковые не существовало. Башкирских деятелей волновало не только положение своей национальности, но положение российских мусульман в целом.
«Каждая народность имеет право на особые прирожденные права. Это право на защиту своей национальной и религиозной самобытности, религиозное и национальное самоопределение»
Алиоксар Сыртланов, башкирский депутат Государственной Думы

Настоящий порыв в развитии башкирской националистической идеологии произошел в 1917 году после Февральской революции. Многие просветители того времени приветственно её встретили, полагая, что национальным меньшинствам дадут больше прав и свобод. К числу таких относился Ризаитдин Фахретдин, который выпускал научно-популярных журнал «Шура» («Совет»). В одном из очерков издатель писал:

«После Великой революции вместо старого правительства, совсем на другой основе, по желанию народа и общества, создано новое правительство. Это правительство будет хорошим и полезным для всех наций и народов. Это спасение людей от цепей тирании и деспотизма. Не будет счастья, пока не получат свободы те, кто в плену или в неволе. Еще вчера жившие в России были рабами, а сегодня стали свободными»

Действительно, после Февральской революции случился всплеск создания национальной прессы. Все они были пронизаны революционным духом, обсуждали вопросы национального и социального освобождения башкир.
На Первом Всебашкирском съезде в рамках одной из принятых резолюций говорилось:

«Башкиры совершенно отличаются от живущих на их землях других мусульманских народностей как укладом жизни, так и я зыком, бытом и обычаем».

Тем самым была сформулирована этническая самобытность, которая стала отправной точкой для выдвижения политических требований башкирского народа, например, создание башкирского национального войска, возвращение земель и другие.
История омрачилась случаями столкновений башкир с русскими и татарскими крестьянами в 1917 году. В некоторых селах требовали отъезда всех татарских интеллигентов, в первую очередь, учителей. Однако мы должны понимать, что общественные и политические деятели, которые в то время писали о сохранении этнической принадлежности, не считали башкирский народ выше остальных. Они писали о том, что у этого народа есть свои особенности и свой трудный путь становления, но с историей про ненависть это, конечно же, не вяжется.
«Избиение татарских мулл и учителей в башкирских деревнях одно время приняло хронический характер»
Мирсаид Султан-Гулиев, мусульманский политический деятель

История в лицах

Бюст Ахмета-Заки Валиди возле СПбГУ
В истории национальной периодической печати есть несколько персон, которые активно выступали за сохранение культурной самобытности, национального языка и создание башкирской автономии. Одним из них был Ахмет-Заки Валиди. В настоящее время в СМИ предпринимаются попытки переосмыслить его деятельность, найти в ней что-то националистическое и негативное. Его не первый год обвиняют в пособничестве нацистам во время Великой Отечественной войны, в пантюркизме и нацизме как таковом. Для того, чтобы разобраться, где та грань между любовью к своей национальности и русофобии следует обратить в первую очередь к историческому контексту, в котором жил и работал Ахмет-Заки Валиди.
Первые публикации в периодической печати начинаются в 1913 году. Ахмет-Заки Валиди опубликовал сборник статей в журнале «Шура» («Совет») под названием «Среди бурзянских башкир». Это был первый профессиональный научный труд, который вызвал горячую дискуссию в обществе. В статье Валиди писал: «Я описал, что башкиры, под влиянием татар и рустаров (русских – прим.) ходят бедно и работают над богатым фольклором. Башкиры, бывшие самыми полными хранителями некоторых качеств древней тюркской культуры, — это бурзянские башкиры». В редакцию журнала «Шура» начали приходить письма читателей, аудитория верила, что молодой деятель может повлиять на политические изменения среди башкирского народа и привести его к былому величию.
Его общественная и политическая деятельность начинается с 1915 года. Тогда Ахмет-Заки Валиди стал сотрудником мусульманской фракции IV Государственной Думы Российской империи. В 1917 году он уже избирался по списку башкир-федералистов в Учредительное собрание, и в том же году стал одним из организаторов I и II Всебашкирских съездов. В результате съезда было создано Башкирское Центральное Шура (Совет), которое в 1917 году в Оренбурге провозгласило национально-территориальную автономию Башкортостана как части федеративной России.

В том же 1917 году появляются первые значимые публикации Ахмета-Заки Валиди в периодической печати. В газете «Башҡорттар иттифағы бюроһының мөхбире» («Известия башкирского областного бюро») была опубликована статья «Башҡорттарҙың алдында торған эштәр» («Задачи, стоящие перед башкирами»). В ней А. Валиди писал о трудных исторических условиях башкирского народа и призывал к активной деятельности ради сохранения национальной самобытности. Также были обозначены идеи национального движения за суверенитет Башкортостана.

В 1924 году Ахмет-Заки Валиди переехал в Берлин, а спустя год ему предоставили турецкое гражданство. После этого деятель переехал в Турцию, где преподавал в Стамбульском университете и издавал газету «Туркестан», в которой отстаивал свою идею объединения всех мусульман вокруг Турции. Чуть позже Валиди заканчивает Боннский университет в Германии, преподает в Гёттингенском университете, но в 1939 году вновь возвращается в Турцию. В это же время в СССР происходит борьба с национал-уклонизмом, и Валиди был объявлен идеологом «башкирской буржуазно-националистической оппозиции». Его научный труды признавались по всему миру. Валиди по приглашению читал лекции в США, Иране, Пакистане, в Англии ему присвоили звание почетного доктора.
Дискуссия о деятельности Ахмета-Заки Валиди за рубежом ведется уже много лет, но за это время, по утверждению кандидата исторических наук Салавата Хамидуллина, не было приведено ни одного доказательства того, что он был сепаратистом и нацистом. Ахмет-Заки Валиди действительно ратовал за сохранение национального самосознания среди башкир, но при этом никогда не желал полного отделения Башкортостана от Российской империи. Более того, он был убежден, что Башкортостан должен существовать в составе демократической и федеративной России. Расследование КГБ и позже ФСБ с целью выявить какие-либо связи Ахмета-Заки Валиди с нацистами не привели ни к каким результатам, что в очередной раз доказывает отсутствие у общественного и политического деятеля каких-либо нацистских убеждений.
Татарские и башкирские журналы
Другой башкирский деятель, Закир Кадыров, был редактором одной из самых известных газет того времени «Тормыш» («Жизнь»). Главную цель существования печатного издания он видел в объединении тюркских народов, именно поэтому издание выходило на старотатарском языке.

Журналисты «Тормыш» боролись с антиисламским направлением во внутренней политике страны. К тому моменту были ужесточены избирательные права, была обострена антиисламская пропаганда, а требования мусульман о равноправии игнорировались. Редактор Закир Кадыров призывал национальные меньшинства к созданию общетюркской национально-культурной автономии в составе России. В газете поднимались темы религии, тюркизма, образования и просвещения, национальные проблемы во всех сферах общественной и духовной жизни. При этом сам Закир Кадыров был сторонников гражданских свобод, в том числе и свободы слова. Он поддерживал оппозиционно настроенную к национальной политике правительства мусульманскую фракцию Государственной Думы.
«В течение всего пятидесяти лет наша нация проявила себя в разных областях знаний. Родилась новая литература. Наш язык, очистившись от привнесенного сора, стал понятным обычным людям. Это говорит о том, что нам не грозит ни поглощение другой нацией, ни вымирание. Впереди новые времена, но мы переживем и их. Потому что мы сейчас – нация. Нация, имеющая национальное достоинство не затеряется в этом мире... Прогресс, осуществленный нами под началом великой России, притягателен и для других народов, раздумывающих о присоединении к ней»
Закир Кадыров
Впрочем, деятельность Кадырова не могла пройти незаметной для правительства. Очень скоро за свои идеи он был прозван панисламистом, хотя сам Закир отрицал какую-либо радикализации в своих взглядах. К 1917 году идеи создания башкирской автономии становились более актуальными, однако, как считал Закир Кадыров, на том этапе говорить о полной независимости было слишком рано из-за отсутствия структуризированного руководства страны, правовых органов.

Журнал «Тормыш» был закрыт в 1918 году, как и многие другие национальные татарские издания. Всему виной - возрастающий интерес башкирского народа к суверенитету и создание штата «Идель-Урал», в котором непосредственное участие принял и Закир Кадыров.

Толерантны ли башкиры?

История — наука очень противоречивая. Невозможно с полной уверенностью утверждать, что башкиры в период становления национального самосознания ненавидели русских или татар, но также нельзя исключать то, что факты нападений на представителей этих национальностей все же были.

В настоящее время отношения между Башкортостаном и Татарстаном, как правило, обостряются перед Всероссийской переписью населения. Как говорит историк Бахтияр Измайлов, по результатам переписи в Башкортостане 1979 года башкирское население увеличивается, как и русское, при этом татарское население заметно падает. Перепись 1989 года в Башкирии показывает падение уже башкирского населения, что, по мнению историка, невозможно объяснить демографическими процессами. Ряд башкирских активистов утверждают, что людей заставляли указывать другую национальность. Каждая перепись населения сопровождается дискуссиями о подтасовке данных, потому что они не устраивают то башкирское население, то татарское. Кроме этого конфликт между национальностями подогревается на почве дискуссий о существовании северо-западного диалекта башкирского языка, который Татарстан не признает.

Эти исторические процессы должны обсуждаться в рамках научного сообщества, однако сейчас мы видим, как дискуссия политизируется и носит провокационный характер. История татар и башкир развивалась бок о бок. Несмотря на нынешние расхождения во мнениях, культура у этих двух народов общая. Именно поэтому роль историков, общественных и культурных деятелей заключается в том, чтобы снизить градус накала и найти точки соприкосновения.