трушкова полина
Каменные сады Петербурга
Особенности северного модерна
Петербург – город каменный, недоступный, отталкивающий. Если думать об этом, глядя под ноги – быстро захочется прыгнуть в какую-нибудь из наших быстрых речек с моста. А вы взгляните выше. Да, дороги города замостили, заасфальтировали, но цветы проросли на стенах домов. Лилии, кубышки, подсолнухи, маки, а рядом с ними иногда сидят томные прекрасные девы. Это моден Петроградки.
Стиль модерн везде называется по-разному: тиффани, сецессион, либерти, ар-нуво, югендстиль. Но главная суть названия — «новое искусство».
Модерн произвела на свет промышленная революция. Машинный труд, механизация, заводы: всё это стало раздражать людей, вызывать отторжение. Тогда все снова вспомнили про природу и стали украшать каменными букетами и лозами свои дома.
Модерн произвела на свет промышленная революция. Машинный труд, механизация, заводы: всё это стало раздражать людей, вызывать отторжение. Тогда все снова вспомнили про природу и стали украшать каменными букетами и лозами свои дома.
Модерн быстро стал популярен. Во многом – благодаря английскому художнику Уильяму Моррису. Он основал Движение искусств и ремесел. В концепции модерна важной идеей стал ручной труд. Вот и Моррис решил создать артели и делать не конвейерные, красивые вещи с индивидуальной историей. У него получилось.
«Человек, как и всё общество в целом, может стать лучше, если будет существовать в эстетически приятной среде. Если вся его повседневность будет окружена вещами не только утилитарными, но и приятными глазу, наполненными красотой», — считал Уильям.
«Человек, как и всё общество в целом, может стать лучше, если будет существовать в эстетически приятной среде. Если вся его повседневность будет окружена вещами не только утилитарными, но и приятными глазу, наполненными красотой», — считал Уильям.
В России хранится только одна работа мастерских Морриса. Это гобелен «Поклонение волхвов», находится он в Эрмитаже.
Морриса стало волновать, что его штучные работы могут себе позволить только богатые люди. Позже он стал дизайнером и разрабатывал узоры для ковров и обоев. Посмотрите, какие они яркие:
Работы Движения искусств и ремесел, примеры немецкого югендстиля, варианты австрийского сецессиона и других вариантов нового стиля осели в российской почве и проросли с особыми национальными чертами. Выросли и новые дома в этом стиле.
Наша петербургская черта — северный модерн. Не все европейские цветы прижились в нашем городе. На смену изнеженным парижским орхидеям и вьюнкам пришли растения северных лесов и болот: ель, шишки, грибы, папоротники, кувшинки, чертополох. Они как-то приспособились к нашим туманам и дождям.
Наша петербургская черта — северный модерн. Не все европейские цветы прижились в нашем городе. На смену изнеженным парижским орхидеям и вьюнкам пришли растения северных лесов и болот: ель, шишки, грибы, папоротники, кувшинки, чертополох. Они как-то приспособились к нашим туманам и дождям.
Самый яркий и известный пример Северного модерна — Дом Зингера в Санкт-Петербурге
А ещё в модерне есть Линия жизни, иногда её называют ударом бича.
Этот плавный контур, напоминающий стебель или волну – главный знак модерна. Она противостоит геометрии индустриального мира: в природе ведь нет прямых углов.
В Петербурге эта линия жизни более сдержанная и не такая капризная, как в Париже. Но архитектор неизменно двигался за этой жизнью, словно импровизируя, превращая балконы в бутоны.
Этот плавный контур, напоминающий стебель или волну – главный знак модерна. Она противостоит геометрии индустриального мира: в природе ведь нет прямых углов.
В Петербурге эта линия жизни более сдержанная и не такая капризная, как в Париже. Но архитектор неизменно двигался за этой жизнью, словно импровизируя, превращая балконы в бутоны.
Так выглядит эта линия на особняке Форостовского
Интересно ещё и то, что в архитектуре модерна весь дом был живым организмом, из которого нельзя вынуть случайный орган. Если на фасаде красуются шишки, то лестница внутри здания тоже скорее всего будет с природными мотивами.
Вот так Доходный дом П. Т. Бадаева (улица Восстания, 19, Санкт-Петербург) выглядит снаружи и изнутри.
Вот так Доходный дом П. Т. Бадаева (улица Восстания, 19, Санкт-Петербург) выглядит снаружи и изнутри.
Но почему на фасадах именно цветы? Для модерна очень важен символизм: важно передать идею через ощущение и намёки. А природа отлично справляется с этой задачей. Вспомним язык цветов. Намёками при помощи растений стали обмениваться в Европе ещё в XVIII веке. Эту традицию завезли из Турции, и она прекрасно прижилась. Девушки вышивали цветы на своей одежде, обеспеченные люди заводили теплицы, чтобы обмениваться шифрованными посланиями. Выпускались книги о том, какие цветы что означают. Популярной, например, была The Illustrated Language of Flowers от миссис Бёрк (1858).
Мода на флориографию была страшная и стала угасать только после Первой мировой войны. Но цветочная символика живуча: вспомните песню «Жёлтые тюльпаны — вестники разлуки» или «Миллион алых роз». Поэтому неудивительно, что архитекторы охотно использовали цветочные мотивы. Так и в модерне: еловая ветвь — символ вечной жизни, чертополох — боль или защита.
Так какие растения застыли на стенах Петербургских домов?
Ель
По книге The Illustrated Language of Flowers означает «time» – время.
У славян ель одновременно была символом долголетия, вечной жизни и смерти. Ель считали защитницей дома, несущей исцеление от болезней.
У славян ель одновременно была символом долголетия, вечной жизни и смерти. Ель считали защитницей дома, несущей исцеление от болезней.
Доходный дом Бубыря украшен загадочными существами.
Тут же на окошках ёлочки, составленные из треугольников.
Тут же на окошках ёлочки, составленные из треугольников.
На доходном доме Захаровых тоже красуются маленькие ёлочки с шишками.
На них смотрят чудесные олени.
На них смотрят чудесные олени.
Папоротник
По книге The Illustrated Language of Flowers означает «fascination» – очарование.
Доходный дом Захаровых радует своим сказочным разнообразием.
Папоротники распустились у входной двери.
Папоротники распустились у входной двери.
С доходного дома Барышникова на нас глядят рельефные женские маски. На верхних этажах лепнина с папоротником. Приглядитесь, ветвь папоротника обвивает жезл. Это кадуцей – жезл Меркурия (Рим) или Гермеса (Греция). Эти божества благословляли на торговлю, и этот кадуцей говорит о том, что дом принадлежал купцу.
А на доходном доме Лидвалей среди папоротника растёт мухомор.
На доме Лидвалей оказались и животные: рыбы, рыси, совы, львы.
Мак
По книге The Illustrated Language of Flowers означает «consolation» – утешение.
Мак содержит снотворные вещества, и потому является символом бога сновидений Морфея. Это состояние покоя и блаженства, ради которого мы возвращаемся домой.
Мак содержит снотворные вещества, и потому является символом бога сновидений Морфея. Это состояние покоя и блаженства, ради которого мы возвращаемся домой.
Маки растут на стенах здания по адресу Серпуховская 10.
Подсолнух
По книге The Illustrated Language of Flowers означает разное: маленький и короткий цветок – (adoration) обожание, длинный – (haughtiness) высокомерие.
Яркие, стилизованные панно с подсолнухами цветут
на доходном дом Захаровых.
на доходном дом Захаровых.
Кувшинки
По книге The Illustrated Language of Flowers означает «Purity. Sweetness» – Чистота. Сладость.
В модерне часто использовались водные растения, они хорошо подходили к самой идее таинственности и естественности.
В модерне часто использовались водные растения, они хорошо подходили к самой идее таинственности и естественности.
Доходный дом Барышникова
Перегородка тамбура входа с травленой пейзажной композицией
Перегородка тамбура входа с травленой пейзажной композицией
Ирисы
По книге The Illustrated Language of Flowers означает «Purity. Sweetness» – Чистота. Сладость.
Ирисы цветут на двери и на балконе доходного дома Муяки.
Общемировое стремление к «новому искусству» нашло в городе на Неве своё уникальное, северное прочтение. Европейские орхидеи уступили место стойким елям и папоротникам, а капризные линии превратились в сдержанную, но живую гармонию. За суровыми каменными стенами Петербурга скрывается живой, цельный организм, который до сих пор продолжает говорить со внимательным прохожим на языке чистой эстетики.