трушкова полина
Повседневная жизнь в годы Великой Отечественной войны
Верность фронту и быту
«С 8 часов утра до 5 часов вечера отстояла за продовольственными карточками, но не получила, так как Н. С. не было в списке. Легли спать совершенно голодные в 18 часов. Отец всю ночь не спал. Пил без конца воду из бутылки. Бредил, просил макароны, которых не было».
Дневник Лидии Беляковой. Родилась 13 апреля 1924 года. Во время войны — подросток, свидетельница блокады Ленинграда. Запись от 31 января 1942 года.
Дневник Лидии Беляковой. Родилась 13 апреля 1924 года. Во время войны — подросток, свидетельница блокады Ленинграда. Запись от 31 января 1942 года.
Мы не можем себе полноценно представить, какой была повседневная жизнь в годы Великой Отечественной войны. Уже со школьной скамьи мы понимаем, что годы войны — событие исключительное, героическое. Мы можем прочитать воспоминания, обратиться к дневникам, но мы не сможем осознать ту реальность, в которой, например, проснулась молодая девушка по имени Лида в обычный день 1942 года. Потому что мы знаем исторический контекст, и для нас этот день априори необычен.
Но индивид, переживающий весь ужас войны, должен был как-то встроить его в свою повседневность, сделать его для себя нормальным, чтобы пережить его. Такое опривычивание называется хабитуализацией. И ей занимались женские журналы, которые выходили в годы Великой Отечественной войны.
Но индивид, переживающий весь ужас войны, должен был как-то встроить его в свою повседневность, сделать его для себя нормальным, чтобы пережить его. Такое опривычивание называется хабитуализацией. И ей занимались женские журналы, которые выходили в годы Великой Отечественной войны.
Что такое повседневность и почему она важна?
«Всякая человеческая деятельность подвергается хабитуализации (т. е. опривычиванию). Любое действие, которое часто повторяется, становится образцом, впоследствии оно может быть воспроизведено с экономией усилий и ipso facto осознано как образец его исполнителем».
Такие строки мы можем прочесть в книге «Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания» Томаса Лукмана и Питера Людвига Бергера. В своём труде они поставили вопрос: что обычные люди считают реальностью в повседневной жизни? Одна из главных мыслей — то, что мы воспринимаем как само собой разумеющийся мир, создаётся и поддерживается социальными процессами. Их книга стала очень популярна, а на основе их теории появилось множество исследований о семье, политике, войне и многом другом.
Повседневность у них — это не фон жизни, а реальность, в которой напряжение сознания максимально и к которой человек возвращается как к главной. Повседневность упорядочена языком, вещами, рутиной, социальными ролями и практическими схемами. Когда что-то идёт не так, повседневное знание пытается снова встроить проблему в нормальный порядок. Получается, что повседневность — это механизм поддержания мира.
То есть Лида может проснуться и задуматься о том, что вокруг неё творится история. Но после этого она встанет и будет, как обычно, заправлять кровать. Но хаос войны вносит в нашу жизнь новые нормы, и Лида столкнётся с новым порядком, по которому она не будет завтракать манкой, как раньше, а только попьёт кипяточку. Но даже это действие будет упорядочено, потому что «всякая человеческая деятельность подвергается хабитуализации».
Именно поэтому можно сказать, что женские журналы с бытовыми советами и «экспертными» статьями имеют огромное значение. Они дают рецепты, которые можно использовать для облегчения своей жизни: «Так как в повседневной жизни преобладает прагматический мотив, важное место в социальном запасе знания занимает знание рецептов, то есть знание, сводящееся к практической компетентности в обыденных делах». Так говорит «Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания».
Я разберу номера женского журнала и официального органа ЦК ВКП(б) «Работница» за зиму и весну 1942 года. В те зимние, холодные дни Лида сделала в своём дневнике запись о том, что её папа бредил о макаронах. На следующий день её отец умер от голода.
Я разделю повседневность на три уровня: микро-, мезо- и макродействие.
Я разделю повседневность на три уровня: микро-, мезо- и макродействие.
Микродействие
Микродействие — простейшие повседневные действия, например: полить грядку или приготовить ужин. Всё, что связано с ручным трудом и практическим.
В книге этот мир описывается так: «Ближайшей ко мне является та зона повседневной жизни, которая непосредственно доступна моей физической манипуляции. Эта зона включает мир, находящийся в пределах моей досягаемости, мир, в котором я действую так, чтобы видоизменить его реальность, или мир, в котором я работаю».
Журнал «Работница» не описывает рутину голодного существования, она не интересна журналу сама по себе. «Работница» — официальный информационный орган, и главная задача его — не описание повседневности, а идеологическая организация. Кроме того, микродействия часто отражают нехватку, голод, усталость, унижение, и это не вписывается в официальную подачу. Поэтому микродействия упоминаются вскользь в художественных или публицистических материалах или на страничке с советами по быту. В годы войны она сильно преобразилась и стала включать в себя не просто советы по облегчению повседневности, а руководства по выживанию.
В книге этот мир описывается так: «Ближайшей ко мне является та зона повседневной жизни, которая непосредственно доступна моей физической манипуляции. Эта зона включает мир, находящийся в пределах моей досягаемости, мир, в котором я действую так, чтобы видоизменить его реальность, или мир, в котором я работаю».
Журнал «Работница» не описывает рутину голодного существования, она не интересна журналу сама по себе. «Работница» — официальный информационный орган, и главная задача его — не описание повседневности, а идеологическая организация. Кроме того, микродействия часто отражают нехватку, голод, усталость, унижение, и это не вписывается в официальную подачу. Поэтому микродействия упоминаются вскользь в художественных или публицистических материалах или на страничке с советами по быту. В годы войны она сильно преобразилась и стала включать в себя не просто советы по облегчению повседневности, а руководства по выживанию.
СССР, Ленинград. 9 августа 1942 г. Выращивание овощей на Исаакиевской площади во время блокады города в ходе Великой Отечественной войны. Михаил Трахман/ТАСС
На последней полосе № 1 за 1942 год заголовок — «Сыпного тифа у нас быть не должно». Доктор Е. Демидович. Чтобы вписаться в официальную подачу, он сразу пишет о том, что: «Благодаря громадной культурной работе, проделанной в СССР после Октябрьской революции, у нас нет эпидемии сыпного тифа...»
Массовых эпидемий тифа в годы войны действительно не было, но в регионах серьёзные вспышки были, и в целом наблюдался резкий скачок этого заболевания. По общесоюзным данным, в СССР число случаев сыпного тифа выросло с 59,1 тыс. в 1941 году до 367,8 тыс. в 1942 году. Деятельность Наркомздрава была масштабной: регулярно дезинфицировались общественные места; заводы должны были производить как можно больше мыла и его заменителей. Очень активно работала санитарная пропаганда. Благодаря всем приложенным усилиям эпидемии удалось избежать.
Массовых эпидемий тифа в годы войны действительно не было, но в регионах серьёзные вспышки были, и в целом наблюдался резкий скачок этого заболевания. По общесоюзным данным, в СССР число случаев сыпного тифа выросло с 59,1 тыс. в 1941 году до 367,8 тыс. в 1942 году. Деятельность Наркомздрава была масштабной: регулярно дезинфицировались общественные места; заводы должны были производить как можно больше мыла и его заменителей. Очень активно работала санитарная пропаганда. Благодаря всем приложенным усилиям эпидемии удалось избежать.
Врач пишет:
«Поэтому, прежде чем войти в квартиру, надо очищать платяной щёткой на дворе или на чёрной лестнице свою верхнюю одежду; надо как можно чаще вычёсывать гребнем головы детей и взрослых, чтобы своевременно выявить и уничтожить каждую вошь.
На ночь следует надевать чистое ночное бельё, хорошо осмотрев ворот, швы и складки дневного белья, где обычно прячутся вши.
Сменять бельё надо каждые 5 дней. При обнаружении вшей следует сменить бельё, а всё снятое с себя сложить в плотный мешок. Завязав мешок, надо положить его в ведро с плотно пригнанной крышкой и как можно скорее прокипятить. После этого следует хорошо и долго прогладить вещи с обеих сторон горячим утюгом, проводя утюгом по всем швам и складкам».
«Поэтому, прежде чем войти в квартиру, надо очищать платяной щёткой на дворе или на чёрной лестнице свою верхнюю одежду; надо как можно чаще вычёсывать гребнем головы детей и взрослых, чтобы своевременно выявить и уничтожить каждую вошь.
На ночь следует надевать чистое ночное бельё, хорошо осмотрев ворот, швы и складки дневного белья, где обычно прячутся вши.
Сменять бельё надо каждые 5 дней. При обнаружении вшей следует сменить бельё, а всё снятое с себя сложить в плотный мешок. Завязав мешок, надо положить его в ведро с плотно пригнанной крышкой и как можно скорее прокипятить. После этого следует хорошо и долго прогладить вещи с обеих сторон горячим утюгом, проводя утюгом по всем швам и складкам».
Медицинская статья Демидовича превращает смертельную опасность в управляемую повседневность. Тут нет размышления об опасности этого заболевания, только сплошной императив: «надо очищать», «надо вычёсывать», «следует надевать», «следует сменить бельё». Перечисляя простые доступные физические действия, читательнице дают быстрый способ решения проблемы государственного масштаба. При помощи официальных рекомендаций хабитуализируется новая повседневность.
В февральском номере № 3 на последней полосе опубликована статья «Мины». В ней, наоборот, приводится список того, что делать не следует. Журнал меняет отношение читательницы к окружающему её пространству. Автор С. Вальгард пишет такую инструкцию:
«...Но полезно и самому уметь присматриваться к обстановке и различать в ней признаки минной опасности. Здесь необходима большая осторожность, бдительность. В этом отношении должны вызывать подозрение всякие следы работ по закапыванию и расстановке мин: свежие следы рытья грунта, засыпка землёй, осадка грунта, изменение и нарушение колей дорог, подозрительные бугорки и колышки, набросанные маскировочные материалы (ветви, листья) и т. п.; зимой — неестественно набросанный снег, комки снежной земли, следы ног; в домах — нарушение целости и однородности стен, штукатурки, кладки печей, электрической проводки. Обращать внимание на всё, что нарушает обычную, естественную обстановку, на малейшие подозрительные подробности».
«...Но полезно и самому уметь присматриваться к обстановке и различать в ней признаки минной опасности. Здесь необходима большая осторожность, бдительность. В этом отношении должны вызывать подозрение всякие следы работ по закапыванию и расстановке мин: свежие следы рытья грунта, засыпка землёй, осадка грунта, изменение и нарушение колей дорог, подозрительные бугорки и колышки, набросанные маскировочные материалы (ветви, листья) и т. п.; зимой — неестественно набросанный снег, комки снежной земли, следы ног; в домах — нарушение целости и однородности стен, штукатурки, кладки печей, электрической проводки. Обращать внимание на всё, что нарушает обычную, естественную обстановку, на малейшие подозрительные подробности».
Вообще мы можем найти множество исторических трудов на тему послевоенного разминирования, но почти не существует антропологических работ на тему жизни в заминированной среде. Можно сказать, что к февралю 1942 года минная опасность стала частью военной повседневности. Ещё 29 августа 1941 года командование 30-й армии специально фиксировало, что противник при отходе минирует местность, населённые пункты и имущество. Опасными стали велосипеды, столбы, калитки и двери. Убить может что угодно, а смерть подстерегает на каждом шагу, однако осознание этого и размышления на эту тему могут подвергнуть человека глубочайшей фрустрации. Поэтому предлагается чёткий список объектов, на которые стоит обращать внимание.
Мезодействие
Мезодействие — типизированные коллективные действия, которые разделяются группой людей и становятся для неё естественными. Например, донорство или участие в общественных инициативах.
Такие коллективные действия — важная часть институционализации. Институционализация — это фундаментальный процесс, в ходе которого человеческая деятельность превращается в устойчивые, предсказуемые и объективные структуры (институты). То есть институты возникают не когда появляются здания или должности, а когда человек совершает какие-то социальные действия, они опривычиваются и начинают казаться естественными.
Такие коллективные действия — важная часть институционализации. Институционализация — это фундаментальный процесс, в ходе которого человеческая деятельность превращается в устойчивые, предсказуемые и объективные структуры (институты). То есть институты возникают не когда появляются здания или должности, а когда человек совершает какие-то социальные действия, они опривычиваются и начинают казаться естественными.
Погрузка сколотого льда и снега в грузовой трамвай на проспекте 25 Октября, Ленинград, март 1942 года.
Автор: Георгий Коновалов/ТАСС
Автор: Георгий Коновалов/ТАСС
Если мы все договариваемся о том, что нужно собирать вещи для жителей разорённых деревень и приносить их к пункту сбора каждую субботу, это станет реальностью повседневной жизни для нашей среды.
Также важно, что институционализация происходит тогда, когда наши личные действия превращаются во всеобщие социальные роли. И эти роли начинают существовать в системе взаимных ожиданий.
В книге этот мир описывается так: «Реальность повседневной жизни представляется мне как интерсубъективный мир, который я разделяю с другими людьми». А также: «Институционализация имеет место тогда, когда осуществляется взаимная типизация опривыченных действий деятелями разного рода».
Говоря о мезодействиях, важно уточнить, что по Лукману и Бергеру институционализация происходит тогда, когда взаимно типизированные привычные действия передаются следующим поколениям и остаются в истории. Поэтому мы можем лишь показать, как агитация пытается запустить процесс институционализации.
Также важно, что институционализация происходит тогда, когда наши личные действия превращаются во всеобщие социальные роли. И эти роли начинают существовать в системе взаимных ожиданий.
В книге этот мир описывается так: «Реальность повседневной жизни представляется мне как интерсубъективный мир, который я разделяю с другими людьми». А также: «Институционализация имеет место тогда, когда осуществляется взаимная типизация опривыченных действий деятелями разного рода».
Говоря о мезодействиях, важно уточнить, что по Лукману и Бергеру институционализация происходит тогда, когда взаимно типизированные привычные действия передаются следующим поколениям и остаются в истории. Поэтому мы можем лишь показать, как агитация пытается запустить процесс институционализации.
О мезодействиях журнал «Работница» пишет очень часто. Призывы к коллективному труду, донорству и помощи — важная часть военной агитации.
Хороший пример опубликован в № 2 за 1942 год. Это производственный очерк «В столовые — рабочий контроль», который рассказывает про бригаду, которая занималась организацией питания рабочих. Автор — К. Овод.
Прекрасный рассказ о жизни советских столовых в годы Великой Отечественной войны можно найти в книге Венди Голдман «Крепость тёмная и суровая». Она пишет, что большая часть земель, на которых выращивали хлеб, была занята немцами, транспортировка была затруднена, а продовольственные цепочки разорваны. Это не могло не отразиться на столовых, в которые ходили рабочие заводов, занятые ударным трудом. Для них столовые были основным источником пищи. А из-за трудовой мобилизации количество рабочих на заводе могло вырасти в несколько раз. В особенно голодный 1942 год, до организации огородов и подсобных хозяйств, столовые пытались справиться с наплывом рабочих, уменьшая и разбавляя порции.
Хороший пример опубликован в № 2 за 1942 год. Это производственный очерк «В столовые — рабочий контроль», который рассказывает про бригаду, которая занималась организацией питания рабочих. Автор — К. Овод.
Прекрасный рассказ о жизни советских столовых в годы Великой Отечественной войны можно найти в книге Венди Голдман «Крепость тёмная и суровая». Она пишет, что большая часть земель, на которых выращивали хлеб, была занята немцами, транспортировка была затруднена, а продовольственные цепочки разорваны. Это не могло не отразиться на столовых, в которые ходили рабочие заводов, занятые ударным трудом. Для них столовые были основным источником пищи. А из-за трудовой мобилизации количество рабочих на заводе могло вырасти в несколько раз. В особенно голодный 1942 год, до организации огородов и подсобных хозяйств, столовые пытались справиться с наплывом рабочих, уменьшая и разбавляя порции.
Автор приводит такой пример:
«Так, в первом квартале 1942 года авиационный завод № 29 в Омске получил меньше половины значившегося в плане объёма рыбы, круп, макарон и жиров, а молочных продуктов, молока и картофеля не получил вовсе. Вместе с тем число людей, которых способны были обслужить его столовые, резко возросло — с 23 200 до 31 100 человек».
«Руководители предприятий пытались раздобыть еду в ближайших колхозах и совхозах, но даже этих дополнительных ресурсов было...»
Не хватало и столового оборудования, тех же тарелок. Заводы, производящие утварь, передали оборонным предприятиям. Поэтому, чтобы получить ложку, рабочим иногда приходилось стоять в очереди по два часа.
«На заводе № 15 в Чапаевске, выпускавшем боеприпасы, инвентарь столовой, которая должна была кормить 1400 человек, насчитывал 40 ложек, 40 блюдец, 40 мисок, 15 стаканов и 60 металлических кружек».
Кроме того, повсеместно были проблемы с вентиляцией. И это была повседневная проблема, с которой сталкивались очень многие почти каждый день, ведь в годы войны выходным днём было только воскресенье.
«Так, в первом квартале 1942 года авиационный завод № 29 в Омске получил меньше половины значившегося в плане объёма рыбы, круп, макарон и жиров, а молочных продуктов, молока и картофеля не получил вовсе. Вместе с тем число людей, которых способны были обслужить его столовые, резко возросло — с 23 200 до 31 100 человек».
«Руководители предприятий пытались раздобыть еду в ближайших колхозах и совхозах, но даже этих дополнительных ресурсов было...»
Не хватало и столового оборудования, тех же тарелок. Заводы, производящие утварь, передали оборонным предприятиям. Поэтому, чтобы получить ложку, рабочим иногда приходилось стоять в очереди по два часа.
«На заводе № 15 в Чапаевске, выпускавшем боеприпасы, инвентарь столовой, которая должна была кормить 1400 человек, насчитывал 40 ложек, 40 блюдец, 40 мисок, 15 стаканов и 60 металлических кружек».
Кроме того, повсеместно были проблемы с вентиляцией. И это была повседневная проблема, с которой сталкивались очень многие почти каждый день, ведь в годы войны выходным днём было только воскресенье.
В очерке «В столовые — рабочий контроль» как раз описываются черты такой повседневности: «В цехе только что начался обеденный перерыв. Многие из рабочих остались у станков. Им надоели очереди и сутолока в заводской столовой, и они перешли на “сухомятку”».
Удивительно, как в тексте сталкиваются две реальности. Во вступлении текст показывает нам хабитуализированое неудобство: рабочие привыкли к военным условиям и стали есть, не отходя от рабочего места. Этот порядок стал повторяемым и привычным. Но тут мы видим попытку сломать этот порядок через коллективные действия «бригады рабочего контроля». Мы можем даже зафиксировать момент начала институционализации:
«Прежде всего бригада рабочего контроля потребовала снабдить столовую необходимым количеством ложек. Директор столовой тов. Митрофанов стал было ссылаться на разные причины, но тов. Меренкова настояла на своём — и ложки появились. Надо сказать, что тов. Митрофанов встретил рабочих-контролёров не совсем дружелюбно.
— Что это вы к нам зачастили? — ворчал он. — Хватит с нас, если будете ходить сюда раз в декаду или хотя бы в пятидневку. А то каждый день заладили...»
Происходит экстернализация — выработка новых образцов поведения. Работница-контролёр Ирина Ильинична требует у директора завода ложек и, несмотря на конфликт, они появляются. После появления инструкций и списков, про которые мы вспоминали, когда говорили про микродействие, порядок начинает восприниматься как естественный.
«С тех пор в столовой надолго и прочно установился крепкий порядок».
«Прежде всего бригада рабочего контроля потребовала снабдить столовую необходимым количеством ложек. Директор столовой тов. Митрофанов стал было ссылаться на разные причины, но тов. Меренкова настояла на своём — и ложки появились. Надо сказать, что тов. Митрофанов встретил рабочих-контролёров не совсем дружелюбно.
— Что это вы к нам зачастили? — ворчал он. — Хватит с нас, если будете ходить сюда раз в декаду или хотя бы в пятидневку. А то каждый день заладили...»
Происходит экстернализация — выработка новых образцов поведения. Работница-контролёр Ирина Ильинична требует у директора завода ложек и, несмотря на конфликт, они появляются. После появления инструкций и списков, про которые мы вспоминали, когда говорили про микродействие, порядок начинает восприниматься как естественный.
«С тех пор в столовой надолго и прочно установился крепкий порядок».
После этого наконец-то происходит интериоризация — процесс, в ходе которого объективная социальная реальность «входит» внутрь человека, становится частью его субъективного мира, воспринимается как естественная. Рабочим даже не нужно задумываться, как пообедать: «Каждому рабочему и служащему был выдан специальный пропуск с указанием часов обеденного перерыва его смены»... «Мы проверяли по часам, и ровно в 20–25 минут рабочий успевал получить чек в кассе, пообедать и вернуться к себе в цех».
Сам текст журнала «Работница» — это уже часть агитации, направленной на тиражирование этого опыта. Он предлагает читательницам образец для подражания, очередную инструкцию для мезодействия: рабочий контроль подаётся как эффективный, одобряемый, повторяемый сценарий.
Сам текст журнала «Работница» — это уже часть агитации, направленной на тиражирование этого опыта. Он предлагает читательницам образец для подражания, очередную инструкцию для мезодействия: рабочий контроль подаётся как эффективный, одобряемый, повторяемый сценарий.
Макродействие
Макродействие — это действие, которое уже встроено в общий социальный порядок. Оно совершается не только по личному желанию, но и потому, что в обществе уже существуют нормы, подсказывающие, как правильно поступать. Это скорее даже не личный поступок, а сценарий жизни, который институционально поддержан. Например, усыновить ребёнка, потерявшего семью во время войны, — это государственно поощряемая норма. У Бергера и Лукмана институты задают образцы поведения и делают одни действия более ожидаемыми и одобряемыми, чем другие.
Макродействия кардинально меняют социальный статус человека, тогда как мезодействия не делают этого.
Макродействия кардинально меняют социальный статус человека, тогда как мезодействия не делают этого.
Работницы завода «Красный богатырь» с усыновленными ими детьми, осиротевшими во время войны, Москва, январь 1942 года.
Автор: Леонид Доренский/ТАСС
Автор: Леонид Доренский/ТАСС
Макродействие в журнале раскрывается в художественных и публицистических текстах, которые задают жизненные образцы. Один из таких текстов рассказ Ивана Меньшикова о героине-партизанке — «Тоня Лескай» (№ 4 за 1942).
Партизанское движение было государственно инициировано 29 июня 1941 г. Тогда была принята директива, по которой всем партийным и советским организациям предписывалось создавать партизанские отряды и диверсионные группы в районах, занятых войсками противника. Общесоюзная централизация была оформлена созданием Центрального штаба партизанского движения 30 мая 1942 года.
Партизанское движение было государственно инициировано 29 июня 1941 г. Тогда была принята директива, по которой всем партийным и советским организациям предписывалось создавать партизанские отряды и диверсионные группы в районах, занятых войсками противника. Общесоюзная централизация была оформлена созданием Центрального штаба партизанского движения 30 мая 1942 года.
Тоня Лескай — учительница, комсомолка и партизанка. Она остаётся в тылу врага, чтобы выяснить силы противника и передать сведения партизанам, а ещё ищет предателя, чтобы предупредить односельчан. Она рассказывает своё предположение партизану деду Степану, что это конюх Бурасов. Когда она прячется и спит в бане убитых соседей, её ловят немцы. Они требуют, чтобы предатель Бурасов расстрелял девушку. На казнь Тоня Лескай идёт с песней «Широка страна моя родная».
Этот рассказ — часть культурного героического канона советской пропаганды 1942 года. Его структура повторяет рассказ «Таня» о Зое Космодемьянской, опубликованный в февральском номере № 3 за 1942 год.
Этот рассказ — часть культурного героического канона советской пропаганды 1942 года. Его структура повторяет рассказ «Таня» о Зое Космодемьянской, опубликованный в февральском номере № 3 за 1942 год.
Действие Тони Лескай существует на нескольких уровнях:
Государственно-политический уровень. Партизанская деятельность работает в рамках организованного сопротивления, поддерживаемого государством. В конце рассказа партизаны казнят Бурасова. Это показывает связь индивидуального поступка Тони Лескай с действием института партизанского движения. Её действие героическое, но существует в рамках институциональной нормы: не сотрудничать с врагом, передавать важные данные, умирать с честью.
Морально-идеологический уровень. Героиня следует нормам, которые в военное время становятся естественными. Её песня и прощание с односельчанами перед смертью, последнее слово «гадина», обращённое к предателю Бурасову, — элементы героического сценария, которые читательница должна интериоризовать как образец.
Литературно-журнальный уровень. Сам факт публикации рассказа в «Работнице» придаёт ему статус одобряемого образца. Читательницам предлагается инструкция к поведению в совершенно экстремальной ситуации: не терять человеческого достоинства, даже если смерть неизбежна. Макродействие не работает в области доступных физических действий, как микродействие. Оно откладывается в памяти и актуализируется в соответствующий момент.
Государственно-политический уровень. Партизанская деятельность работает в рамках организованного сопротивления, поддерживаемого государством. В конце рассказа партизаны казнят Бурасова. Это показывает связь индивидуального поступка Тони Лескай с действием института партизанского движения. Её действие героическое, но существует в рамках институциональной нормы: не сотрудничать с врагом, передавать важные данные, умирать с честью.
Морально-идеологический уровень. Героиня следует нормам, которые в военное время становятся естественными. Её песня и прощание с односельчанами перед смертью, последнее слово «гадина», обращённое к предателю Бурасову, — элементы героического сценария, которые читательница должна интериоризовать как образец.
Литературно-журнальный уровень. Сам факт публикации рассказа в «Работнице» придаёт ему статус одобряемого образца. Читательницам предлагается инструкция к поведению в совершенно экстремальной ситуации: не терять человеческого достоинства, даже если смерть неизбежна. Макродействие не работает в области доступных физических действий, как микродействие. Оно откладывается в памяти и актуализируется в соответствующий момент.
Журнал «Работница» охватывает все уровни повседневности: от инструкций по уничтожению вшей до героического сценария смерти. Между ними располагается мезоуровень — коллективные практики, которые должны превратить хаос войны в упорядоченную повседневность.
Всё это давало знание, которое помогало людям выживать, сохранять себя в жутком 1942 году.
Всё это давало знание, которое помогало людям выживать, сохранять себя в жутком 1942 году.