ПЕЧАТКИНЫ
Бумажная фабрика и её владельцы
ЮЛИЯ ДОЛИЦКАЯ
ДИНАСТИЯ ПЕЧАТКИНЫХ
История династии Печаткиных — это хроника развития российской промышленности, науки и культуры на протяжении двух столетий. Их имя неразрывно связано с Красносельской писчебумажной фабрикой — предприятием, которое стало колыбелью отечественной бумажной индустрии и поставщиком стратегического сырья для всей великой русской литературы.
Начало этой истории положил сам Пётр I. В 1709 году в долине реки Дудергофки под Санкт-Петербургом была устроена одна из первых в России бумажных мельниц. Изначально она производила картузную бумагу для артиллерийских зарядов, обеспечивая нужды молодой регулярной армии.
На протяжении XVIII века фабрика переходила из рук в руки, пока в 1838 году ее не приобрел купец Пётр Алексеевич Печаткин (1792–1860). Родоначальник династии происходил из семьи потомственных почетных граждан Нарвы. Он объединил разрозненные производства и превратил их в мощное капиталистическое предприятие. Помимо фабричного дела, Петр Алексеевич проявил себя как просветитель: он владел книжным магазином и был издателем ежемесячного журнала «Библиотека для чтения», заложив тем самым фундамент будущего симбиоза его семьи с миром большой литературы.
На протяжении XVIII века фабрика переходила из рук в руки, пока в 1838 году ее не приобрел купец Пётр Алексеевич Печаткин (1792–1860). Родоначальник династии происходил из семьи потомственных почетных граждан Нарвы. Он объединил разрозненные производства и превратил их в мощное капиталистическое предприятие. Помимо фабричного дела, Петр Алексеевич проявил себя как просветитель: он владел книжным магазином и был издателем ежемесячного журнала «Библиотека для чтения», заложив тем самым фундамент будущего симбиоза его семьи с миром большой литературы.
ПЁТР АЛЕКСЕЕВИЧ ПЕЧАТКИН
Предки Печаткиных были государственными крестьянами-кузнецами в деревне Осьмино на Псковской земле. В самом начале XVIII века Пётр I переселил их в Нарву, где семья занялась торговлей.
Пётр Алексеевич родился в 1792 году в Нарве. Молодым человеком стал купцом — торговал, как и многие в Нарве, и постепенно приобрёл известность. Именно к нему, наряду с другими поставщиками, обратился Фаддей Беллинсгаузен при подготовке первой русской антарктической экспедиции (1819–1821): Печаткин занимался поставкой превосходной солонины для экипажей шлюпов «Восток» и «Мирный». Беллинсгаузен в своих записках отметил нарвского купца Петра Печаткина среди поставщиков провизии.
Ф. Беллинсгаузен: «Долгом поставляю упомянуть здесь об именах тех лиц, которые честностью своею способствовали успехам экспедиции; худо приготовленная провизия может произвести непредвиденные болезни. Солонину приготовляли купцы: с.-петербургский Петр Иванов Шпанский; нарвский Петр Печаткин и с.-петербургский мещанин Акинф Обломков..."
Предки Печаткиных были государственными крестьянами-кузнецами в деревне Осьмино на Псковской земле. В самом начале XVIII века Пётр I переселил их в Нарву, где семья занялась торговлей.
Пётр Алексеевич родился в 1792 году в Нарве. Молодым человеком стал купцом — торговал, как и многие в Нарве, и постепенно приобрёл известность. Именно к нему, наряду с другими поставщиками, обратился Фаддей Беллинсгаузен при подготовке первой русской антарктической экспедиции (1819–1821): Печаткин занимался поставкой превосходной солонины для экипажей шлюпов «Восток» и «Мирный». Беллинсгаузен в своих записках отметил нарвского купца Петра Печаткина среди поставщиков провизии.
Ф. Беллинсгаузен: «Долгом поставляю упомянуть здесь об именах тех лиц, которые честностью своею способствовали успехам экспедиции; худо приготовленная провизия может произвести непредвиденные болезни. Солонину приготовляли купцы: с.-петербургский Петр Иванов Шпанский; нарвский Петр Печаткин и с.-петербургский мещанин Акинф Обломков..."
Исторический очерк Красносельской писчебумажной фабрики.
Товарищество наследников К. П. Печаткина 1831-й 1910 г. Составил Н. А. Резцов
Товарищество наследников К. П. Печаткина 1831-й 1910 г. Составил Н. А. Резцов
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Аренда фабрики в Красном селе
29 апреля 1825 года А. П. Полторацкая продала Верхнюю бумажную фабрику Департаменту уделов. Нижняя же фабрика 5 июня 1831 года была сдана в аренду за 9 000 рублей ассигнациями в год. Арендаторами стали оренбаумский купец Пётр Алексеевич Печаткин, который в то время был весьма скромным предпринимателем, и севастопольский купец первой гильдии Андрей Панин.
Панин совершенно не разбирался в бумажном производстве, тогда как Печаткин оказался в этом деле далеко не новичком. Еще в 1817 году он арендовал бумажную фабрику на левом берегу реки Наровы у Кренгольмской мануфактуры. После того как это предприятие сгорело в пожаре 1826 года, уже в следующем, 1827 году, Печаткин снял другую фабрику — фабрику Жукова в Стрельне.
Первое десятилетие его предпринимательской деятельности выдалось крайне тяжелым. Петру Алексеевичу пришлось пережить один за другим два пожара, причинивших ему огромное горе: в одном из них он понес серьезные материальные убытки, а во втором, в его отсутствие, погибли дети.
Требовалась исключительная сила духа, чтобы стойко перенести такие невзгоды, но именно такой крепкой натурой и обладал П. А. Печаткин.
Его недюжинная энергия, упорство в достижении намеченной цели и покорность воле Божией помогли ему выстоять перед ударами судьбы. (Слова, которыми он встретил страшное известие о гибели детей во время пожара, были: «Бог дал, Бог и взял»). У него народилось новое потомство, а дела на Стрельнинской фабрике оберточной бумаги пошли настолько успешно, что уже через четыре года он смог позволить себе расширение. Сохраняя за собой успешное стрельнинское производство, П. А. Печаткин арендовал фабрику Полторацкой, выпускавшую более высокие сорта продукции.
Панин совершенно не разбирался в бумажном производстве, тогда как Печаткин оказался в этом деле далеко не новичком. Еще в 1817 году он арендовал бумажную фабрику на левом берегу реки Наровы у Кренгольмской мануфактуры. После того как это предприятие сгорело в пожаре 1826 года, уже в следующем, 1827 году, Печаткин снял другую фабрику — фабрику Жукова в Стрельне.
Первое десятилетие его предпринимательской деятельности выдалось крайне тяжелым. Петру Алексеевичу пришлось пережить один за другим два пожара, причинивших ему огромное горе: в одном из них он понес серьезные материальные убытки, а во втором, в его отсутствие, погибли дети.
Требовалась исключительная сила духа, чтобы стойко перенести такие невзгоды, но именно такой крепкой натурой и обладал П. А. Печаткин.
Его недюжинная энергия, упорство в достижении намеченной цели и покорность воле Божией помогли ему выстоять перед ударами судьбы. (Слова, которыми он встретил страшное известие о гибели детей во время пожара, были: «Бог дал, Бог и взял»). У него народилось новое потомство, а дела на Стрельнинской фабрике оберточной бумаги пошли настолько успешно, что уже через четыре года он смог позволить себе расширение. Сохраняя за собой успешное стрельнинское производство, П. А. Печаткин арендовал фабрику Полторацкой, выпускавшую более высокие сорта продукции.
Исторический очерк Красносельской писчебумажной фабрики.
Товарищество наследников К. П. Печаткина 1831-й 1910 г. Составил Н. А. Резцов
Товарищество наследников К. П. Печаткина 1831-й 1910 г. Составил Н. А. Резцов
8 марта 1838 года Печаткин выкупил предприятие за внушительные по тем временам 72,5 тысячи рублей серебром. Производительность фабрики составляла около 10 000 пудов бумаги в год. Техническая база была ручного производства: 8 роллов для размола тряпья, 7 черпальных чанов и 14 молотов для глажения листов. Для подготовки сырья построили каменную ветряную мельницу.
Петр Алексеевич подошел к управлению как системный реформатор. Уже через год после покупки его продукция получила высшую оценку на Петербургской выставке отечественных изделий — золотую медаль 1839 года. Понимая, что будущее за машинами, он совершил прорыв для всей российской промышленности: в 1842 г. Печаткин приобрел в Британии бумагоделательную машину. Это превратило Красносельскую фабрику в первое предприятие империи, где тяжелый ручной труд черпальщиков начал уступать место механизированному производству бесконечного полотна.
Петр Алексеевич подошел к управлению как системный реформатор. Уже через год после покупки его продукция получила высшую оценку на Петербургской выставке отечественных изделий — золотую медаль 1839 года. Понимая, что будущее за машинами, он совершил прорыв для всей российской промышленности: в 1842 г. Печаткин приобрел в Британии бумагоделательную машину. Это превратило Красносельскую фабрику в первое предприятие империи, где тяжелый ручной труд черпальщиков начал уступать место механизированному производству бесконечного полотна.
Черпальный метод — это традиционный ручной способ изготовления бумаги, при котором лист формировали, зачерпывая волокнистую массу из специального чана с помощью черпальной формы. Этот метод был основным до появления бумагоделательных машин в конце XVIII — начале XIX века.
Матвей Дмитриевич Ольхин
Журнал «Библиотека для чтения»
Журнал «Библиотека для чтения»
Одним из потребителей бумаги Красносельской фабрики был издатель и книготорговец М. Д. Ольхин. В 1842 году к Матвею Дмитриевичу перешел от Александра Филипповича Смирдина журнал «Библиотека для чтения», что позволило ему основать собственную издательскую фирму. Год спустя при магазине открылась общественная библиотека для чтения, каталог которой (1846 год) стал продолжением знаменитого реестра Смирдина. За короткий период с 1841 по 1847 год Ольхин выпустил не менее 90 томов художественной и научной литературы, а также арендовал газету «Санкт-Петербургские ведомости» у Академии наук.
В отличие от просветителей своего времени, Ольхин смотрел на литературу исключительно как на источник дохода. Погоня за быстрой прибылью привела к закономерному финалу: в 1848 году, обремененный долгами, Ольхин был вынужден полностью прекратить книготорговлю. За накопленные долги по решению суда к Печаткину перешли журнал «Библиотека для чтения», а также книжные склады А.Ф.Смирдина и М. Д. Ольхина.
В отличие от просветителей своего времени, Ольхин смотрел на литературу исключительно как на источник дохода. Погоня за быстрой прибылью привела к закономерному финалу: в 1848 году, обремененный долгами, Ольхин был вынужден полностью прекратить книготорговлю. За накопленные долги по решению суда к Печаткину перешли журнал «Библиотека для чтения», а также книжные склады А.Ф.Смирдина и М. Д. Ольхина.
В 1848 году Печаткин выкупил заброшенную Верхнюю фабрику с прилегающей территорией, объединив под своим началом всю долину реки. Со временем Пётр Алексеевич поручил старшему сыну Константину заведовать Красносельской фабрикой, а издательско-книготорговую деятельность (журнал «Библиотека для чтения» и связанный с ним книжный магазин) возложил на Вячеслава. Константин окончил Петербургский технологический институт в 1839 году и 20 лет работал под руководством отца, постепенно принимая на себя всё больше управленческих обязанностей.
Сам же Пётр Алексеевич в 1850-х годах удалился на свою Стрельнинскую писчебумажную фабрику, где работа продолжала вестись ручным способом.
Пётр Алексеевич Печаткин умер в 1860 году в Красном Селе, в возрасте 67 лет.
Сам же Пётр Алексеевич в 1850-х годах удалился на свою Стрельнинскую писчебумажную фабрику, где работа продолжала вестись ручным способом.
Пётр Алексеевич Печаткин умер в 1860 году в Красном Селе, в возрасте 67 лет.
(1818–1895)
Константин Петрович Печаткин
Инженер, монополист и реформатор русской бумажной промышленности
Константин Петрович Печаткин — центральная фигура в истории династии, превратившая семейное ремесло в передовую индустриальную империю.
В отличие от братьев-коммерсантов или издателей, его сферой ответственности было само производство. Получив образование в Санкт-Петербургском технологическом институте, он обладал системным инженерным мышлением, которое определило технический облик Красносельской фабрики на полвека вперед.
Технологический переворот
Вступив в управление фабрикой фактически с 1840 года (официально став единоличным владельцем в 1860-м), Константин немедленно начал модернизацию:
Главным научно-техническим достижением Константина Печаткина стало создание отечественной телеграфной ленты. С развитием электрического телеграфа во второй половине XIX века государственным учреждениям и армии требовалась специальная прочная бумага для аппаратов Морзе и Уитстона. Ранее Россия полностью зависела от импорта этой продукции из Англии.
Константин Петрович самостоятельно разработал технологию производства пропитанной телеграфной ленты. Качество продукта оказалось настолько высоким, что Министерство финансов и Военное ведомство выдали Товариществу Печаткиных исключительную государственную монополию на ее изготовление почти на два десятилетия. Это обеспечило предприятию стабильный госзаказ и огромные прибыли, которые реинвестировались в дальнейшее расширение производства. Благодаря этому изобретению Россия смогла отказаться от английских поставок стратегически важного расходного материала.
Помимо телеграфной ленты, при Константине фабрика удовлетворяла практически все потребности рынка: бандерольную бумагу для почтовых отправлений, нотную бумагу для издательства Бернарда, альбомную, цветную и высокосортную писчую бумагу для книготорговцев.
Признание и акционирование
Успехи фабрики подтверждались на государственном уровне. Масштаб предприятия привлек внимание высшей власти: 4 августа 1893 года Красносельскую фабрику лично посетили император Александр III и императрица Мария Федоровна.
К концу жизни Константин Петрович преобразовал частную мануфактуру в современную корпоративную структуру. В 1896 году было учреждено «Товарищество Красносельской писчебумажной фабрики наследников К. П. Печаткина». Это позволило привлечь дополнительный капитал, сохранив при этом контроль над предприятием внутри семьи.
Именно благодаря Константину Петровичу на фабрике появился выдающийся инженер-технолог Петр Михайлович Горбунов, однокурсник по институту его племянника Александра Печаткина. По рекомендации молодого специалиста Константин Петрович пригласил Петра Михайловича на предприятие. Позже их связь упрочилась родством: в 1887 году Горбунов женился на внучке К. П. Печаткина — Софье Васильевне Зконопниц-Грабовской.
В отличие от братьев-коммерсантов или издателей, его сферой ответственности было само производство. Получив образование в Санкт-Петербургском технологическом институте, он обладал системным инженерным мышлением, которое определило технический облик Красносельской фабрики на полвека вперед.
Технологический переворот
Вступив в управление фабрикой фактически с 1840 года (официально став единоличным владельцем в 1860-м), Константин немедленно начал модернизацию:
- Полностью прекратил изготовление бумаги ручным черпальным способом.
- Производительность выросла более чем в шесть раз .
- В 1874 году выписал из Германии бумагоделательную машину шириной 84 дюйма, а в 1884 году поставил самую широкую бумагоделательную машину в России (106 дюймов, 500 пудов в сутки).
- В 1843 году производительность составляла около 63 пудов бумаги в день.
- К 1870 году этот показатель вырос более чем в 6 раз — до 400 пудов в день.
Главным научно-техническим достижением Константина Печаткина стало создание отечественной телеграфной ленты. С развитием электрического телеграфа во второй половине XIX века государственным учреждениям и армии требовалась специальная прочная бумага для аппаратов Морзе и Уитстона. Ранее Россия полностью зависела от импорта этой продукции из Англии.
Константин Петрович самостоятельно разработал технологию производства пропитанной телеграфной ленты. Качество продукта оказалось настолько высоким, что Министерство финансов и Военное ведомство выдали Товариществу Печаткиных исключительную государственную монополию на ее изготовление почти на два десятилетия. Это обеспечило предприятию стабильный госзаказ и огромные прибыли, которые реинвестировались в дальнейшее расширение производства. Благодаря этому изобретению Россия смогла отказаться от английских поставок стратегически важного расходного материала.
Помимо телеграфной ленты, при Константине фабрика удовлетворяла практически все потребности рынка: бандерольную бумагу для почтовых отправлений, нотную бумагу для издательства Бернарда, альбомную, цветную и высокосортную писчую бумагу для книготорговцев.
Признание и акционирование
Успехи фабрики подтверждались на государственном уровне. Масштаб предприятия привлек внимание высшей власти: 4 августа 1893 года Красносельскую фабрику лично посетили император Александр III и императрица Мария Федоровна.
К концу жизни Константин Петрович преобразовал частную мануфактуру в современную корпоративную структуру. В 1896 году было учреждено «Товарищество Красносельской писчебумажной фабрики наследников К. П. Печаткина». Это позволило привлечь дополнительный капитал, сохранив при этом контроль над предприятием внутри семьи.
Именно благодаря Константину Петровичу на фабрике появился выдающийся инженер-технолог Петр Михайлович Горбунов, однокурсник по институту его племянника Александра Печаткина. По рекомендации молодого специалиста Константин Петрович пригласил Петра Михайловича на предприятие. Позже их связь упрочилась родством: в 1887 году Горбунов женился на внучке К. П. Печаткина — Софье Васильевне Зконопниц-Грабовской.
Константин Петрович Печаткин
Исторический очерк Красносельской писчебумажной фабрики.
Товарищество наследников К. П. Печаткина 1831-й 1910 г. Составил Н. А. Резцов
Товарищество наследников К. П. Печаткина 1831-й 1910 г. Составил Н. А. Резцов
Издательское дело и книжная торговля Достоевских
М. В. Заваркина
М. В. Заваркина
Именно Константина Петровича Печаткина упоминает Достоевский в письмах к метранпажу М. А. Александрову, когда речь идет о бумаге для «Гражданина» и «Дневника Писателя».
(1819–1898)
Вячеслав Петрович Печаткин
Русский фабрикант, издатель
Вячеслав Петрович занимает в истории династии особое место. Если его старший брат Константин создавал промышленную мощь на берегах Дудергофки, то Вячеслав стал лицом семьи в самом сердце культурной жизни империи — на Невском проспекте. Однако, в отличие от потомственных книгопродавцев, коммерция была для него скорее вынужденной мерой, чем призванием.
Книжная торговля досталась Вячеславу не по плану семейного распределения ролей, а вследствие финансового кризиса у главных фигур российского книгоиздания 1840-х годов. Согласно воспоминаниям известного книгопродавца Н. Г. Овсянникова, Печаткин был книготорговцем «случайным». Он занимался журналом «Библиотека для чтения» и книжным магазином.
Книжная торговля досталась Вячеславу не по плану семейного распределения ролей, а вследствие финансового кризиса у главных фигур российского книгоиздания 1840-х годов. Согласно воспоминаниям известного книгопродавца Н. Г. Овсянникова, Печаткин был книготорговцем «случайным». Он занимался журналом «Библиотека для чтения» и книжным магазином.
Вячеслав Петрович Печаткин
Мануфактур-советник, инженер-технолог.
В 1842 г. дело Смирдина пришло в упадок, его библиотека перешла к М. Д. Ольхину. Библиотека была куплена частями П. И. Крашенинниковым, В. П. Печаткиным, Л. И. Жебелевым.
Смирдинская лавка на Невском проспекте (сначала у Синего моста, затем в доме Энгельгардта) была первым русским литературным салоном под вывеской торговой фирмы. Там собирались Жуковский, Пушкин, Гоголь и Крылов. Приобретая это дело, Вячеслав Печаткин купил не только склад с товаром и мебель, но и символический капитал — право считаться преемником главного просветителя России. Вместе с магазином ему перешли права на издание журнала «Библиотека для чтения», однако активного участия в редактуре он не принимал.
Смирдинская лавка на Невском проспекте (сначала у Синего моста, затем в доме Энгельгардта) была первым русским литературным салоном под вывеской торговой фирмы. Там собирались Жуковский, Пушкин, Гоголь и Крылов. Приобретая это дело, Вячеслав Печаткин купил не только склад с товаром и мебель, но и символический капитал — право считаться преемником главного просветителя России. Вместе с магазином ему перешли права на издание журнала «Библиотека для чтения», однако активного участия в редактуре он не принимал.
Основной сферой деятельности Вячеслава Петровича стала розничная реализация периодики. В середине XIX века путь толстого журнала к читателю лежал исключительно через крупные столичные магазины. Лавка Печаткина на Невском проспекте (дома № 40–42) стала официальным пунктом розничной продажи и подписки для журнала «Современник».
Для редакции Некрасова этот магазин был стратегическим узлом. Через него шли живые деньги от подписчиков со всей страны. Однако финансовые отношения между издателем-демократом и купцом-капиталистом были далеки от идеалистических. Постоянные кассовые разрывы «Современника» приводили к тому, что контора журнала регулярно задерживала выплаты Печаткину за реализованные экземпляры.
Эта же лавка обеспечивала розницу для ведущих авторов эпохи. Именно здесь читатели приобретали свежие выпуски произведений Ивана Тургенева, Льва Толстого (вплоть до «Войны и мира»), стихи Афанасия Фета и очерки Николая Лескова. Для писателей магазин Печаткина служил своеобразным барометром успеха: скорость продажи тиража напрямую зависела от расторопности приказчиков в лавке на главном проспекте столицы.
Для редакции Некрасова этот магазин был стратегическим узлом. Через него шли живые деньги от подписчиков со всей страны. Однако финансовые отношения между издателем-демократом и купцом-капиталистом были далеки от идеалистических. Постоянные кассовые разрывы «Современника» приводили к тому, что контора журнала регулярно задерживала выплаты Печаткину за реализованные экземпляры.
Эта же лавка обеспечивала розницу для ведущих авторов эпохи. Именно здесь читатели приобретали свежие выпуски произведений Ивана Тургенева, Льва Толстого (вплоть до «Войны и мира»), стихи Афанасия Фета и очерки Николая Лескова. Для писателей магазин Печаткина служил своеобразным барометром успеха: скорость продажи тиража напрямую зависела от расторопности приказчиков в лавке на главном проспекте столицы.
Несмотря на владение одной из самых престижных книжных точек Петербурга, душа у Вячеслава к этому делу не лежала. Будучи сыном фабриканта, он мыслил категориями производства, логистики и оптовых партий, а не индивидуального общения с литераторами и читателями. Коммерческая суета тяготила его.
Это подтверждается тем, как легко семья передавала этот актив из рук в руки при возникновении внутренних династических договоренностей:
Это подтверждается тем, как легко семья передавала этот актив из рук в руки при возникновении внутренних династических договоренностей:
- В 1865 году торговля на Невском проспекте перешла его младшему брату Евгению Петровичу.
- Позже, в 1872 году, точка снова сменила номинального владельца внутри семьи — им стал Василий Петрович.
Издательское дело и книжная торговля Достоевских
М. В. Заваркина
М. В. Заваркина
«Вячеслав Петрович Печаткин, известный в Петербурге владелец книжно-
го склада. Занимался комиссионерством. Получал для продажи отдельные
издания романов Достоевского. Достоевский брал у него в долг деньги, так
же как и у его брата Печаткина Евгения Петровича».
Для Вячеслава Петровича издание книг, как и книжная торговля, были занятиями второстепенными, и «в дальнейшем он вспоминал
этот период своей деятельности крайне неохотно». Согласно воспоминаниям «старого книгопродавца» Н. Г. Овсянникова, Вячеслав Петрович Печаткин книготорговцем был «случайным»: скупив за долги книжную торговлю М. Д. Ольхина (1806–1853) и А. Ф. Смирдина (1795–1857), он открыл в конце 1840-х гг. книжную торговлю на Невском проспекте.
Кроме того, ему перешли права на журнал «Библиотека для Чтения», но
«участие его в журнале было минимальным».
«Соскучившись своимъ дѣломъ, онъ въ 1865 г. продалъ свою торговлю
компаніи, продолжающей ее и въ настоящее время подъ фирмою "Русская
книжная торговля", хотя уже съ другими хозяевами».
го склада. Занимался комиссионерством. Получал для продажи отдельные
издания романов Достоевского. Достоевский брал у него в долг деньги, так
же как и у его брата Печаткина Евгения Петровича».
Для Вячеслава Петровича издание книг, как и книжная торговля, были занятиями второстепенными, и «в дальнейшем он вспоминал
этот период своей деятельности крайне неохотно». Согласно воспоминаниям «старого книгопродавца» Н. Г. Овсянникова, Вячеслав Петрович Печаткин книготорговцем был «случайным»: скупив за долги книжную торговлю М. Д. Ольхина (1806–1853) и А. Ф. Смирдина (1795–1857), он открыл в конце 1840-х гг. книжную торговлю на Невском проспекте.
Кроме того, ему перешли права на журнал «Библиотека для Чтения», но
«участие его в журнале было минимальным».
«Соскучившись своимъ дѣломъ, онъ въ 1865 г. продалъ свою торговлю
компаніи, продолжающей ее и въ настоящее время подъ фирмою "Русская
книжная торговля", хотя уже съ другими хозяевами».
(1831–1900/1918)
Василий Петрович Печаткин
Русский купец II гильдии, издатель и книготорговец
Сын основателя династии Петра Алексеевича Печаткина, младший брат Константина Петровича (промышленника) и Вячеслава Петровича (издателя).
Профессиональная деятельность
Василий Петрович занимал ключевое место в семейной деловой цепочке. Если его старший брат Константин владел Красносельской писчебумажной фабрикой (производство сырья), а Вячеслав управлял книжным магазином на Невском проспекте (розничная торговля), то Василий выступал главным коммерческим посредником — оптовиком.
В 1860-е годы он числился купцом II гильдии и владел складом бумаги № 18 (позже № 14) в Гостином дворе Санкт-Петербурга. Именно через этот склад осуществлялась поставка продукции красносельских фабрик столичным типографиям и издателям. В официальных «Справочных книгах о лицах, получивших купеческие свидетельства», за 1865 год Василий Петрович зафиксирован как самостоятельный предприниматель, ведущий торговлю бумагой.
Связь с Ф. М. Достоевским
Имя Василия Петровича Печаткина занимает особое место в финансовой биографии Федора Михайловича Достоевского. Долгое время историки литературы ошибочно приписывали долги писателя другим братьям лишь на основании инициалов «В. П.». Однако анализ вексельного учета показал, что именно Василий был первичным кредитором автора:
Профессиональная деятельность
Василий Петрович занимал ключевое место в семейной деловой цепочке. Если его старший брат Константин владел Красносельской писчебумажной фабрикой (производство сырья), а Вячеслав управлял книжным магазином на Невском проспекте (розничная торговля), то Василий выступал главным коммерческим посредником — оптовиком.
В 1860-е годы он числился купцом II гильдии и владел складом бумаги № 18 (позже № 14) в Гостином дворе Санкт-Петербурга. Именно через этот склад осуществлялась поставка продукции красносельских фабрик столичным типографиям и издателям. В официальных «Справочных книгах о лицах, получивших купеческие свидетельства», за 1865 год Василий Петрович зафиксирован как самостоятельный предприниматель, ведущий торговлю бумагой.
Связь с Ф. М. Достоевским
Имя Василия Петровича Печаткина занимает особое место в финансовой биографии Федора Михайловича Достоевского. Долгое время историки литературы ошибочно приписывали долги писателя другим братьям лишь на основании инициалов «В. П.». Однако анализ вексельного учета показал, что именно Василий был первичным кредитором автора:
- Май 1865 года: Достоевский выдает Василию Печаткину вексель на сумму 660 рублей 8 копеек за поставку бумаги для журнала «Эпоха».
- Май 1866 года: по требованию Василия Петровича нотариус опротестовывает этот вексель из-за неуплаты со стороны писателя.
- Октябрь 1872 года: права требования по этому долгу переходят к другому брату, Евгению Петровичу, который официально уведомляет Достоевского о наличии двух старых векселей, выданных изначально на имя Василия.
Издательская деятельность
Помимо оптовой торговли сырьем, Василий Петрович занимался собственным книгоизданием. Исследователи отмечают, что его издательский портфель включал переводную научную литературу и труды русских ученых-популяризаторов. Это направление деятельности сближало семью Печаткиных с плеядой писателей-разночинцев 1860-х годов, чьи очерки физиологии русского общества требовали быстрого и недорогого производства.
Конкретным примером издательской деятельности Василия Петровича Печаткина, иллюстрирующим его интерес к переводной научной и просветительской литературе, является издание книги «История девятнадцатого столетия» немецкого историка и публициста Германа Гервинуса.
Научное изучение фигуры Главным специалистом по биографии и деятельности Василия Петровича является Андрей Паульевич Керзум, главный библиограф Российской национальной библиотеки (РНБ). Его исследования позволили отделить фигуру Василия от других братьев и точно восстановить механизм взаимодействия семьи Печаткиных с русскими литераторами XIX века.
Помимо оптовой торговли сырьем, Василий Петрович занимался собственным книгоизданием. Исследователи отмечают, что его издательский портфель включал переводную научную литературу и труды русских ученых-популяризаторов. Это направление деятельности сближало семью Печаткиных с плеядой писателей-разночинцев 1860-х годов, чьи очерки физиологии русского общества требовали быстрого и недорогого производства.
Конкретным примером издательской деятельности Василия Петровича Печаткина, иллюстрирующим его интерес к переводной научной и просветительской литературе, является издание книги «История девятнадцатого столетия» немецкого историка и публициста Германа Гервинуса.
- Автор: Георг Готфрид Гервинус (в переводе XIX века — Герман Гервинус).
- Название: «История девятнадцатого столетия от времен Венского конгресса».
- Год издания: 1863–1864 гг. (выходило выпусками), а также переиздание в 1871 году.
- Выходные данные на титульном листе: «Издание В. Печаткина».
Научное изучение фигуры Главным специалистом по биографии и деятельности Василия Петровича является Андрей Паульевич Керзум, главный библиограф Российской национальной библиотеки (РНБ). Его исследования позволили отделить фигуру Василия от других братьев и точно восстановить механизм взаимодействия семьи Печаткиных с русскими литераторами XIX века.
«Об издательской деятельности Василия Петровича Печаткина» — в сборнике «Книжное дело в России в XIX — начале ХХ века»
Первое из выпущенных В. П. Печаткиным изданий — «Баба-Яга костяная нога» Н. А. Некрасова. Об обстоятельствах выхода в свет этой книги Некрасов рассказал в 1877 г. в автобиографических записках: «Был я поставщиком у тогдашнего Полякова, писал азбуки, сказки по его заказу. В заглавие сказки «Баба-Яга, костяная мога" он прибавил „ж--) жиленая", я замарал в корректуре. Увидев меня, он изъявил удивление и просил выставить первые буквы ж.. ж.. Не знаю, пропустила ли ему цензура. Лет через тридцать, по какому-то неведомому мне праву, выпустил эту книгу г. Печаткии. Жиленой ж—, там не было, но хато было мое имя, чего не было в поляковских изданиях»?.
Видимо, Василий Петрович перекупил у В. П. Полякова (или его наследников) право на издание сказки. Некрасов, впрочем, не был в обиде, поскольку, по свидетельству Дмитрии Петровича Сильчевского, позже посещал книжную лавку Печаткина.
Видимо, Василий Петрович перекупил у В. П. Полякова (или его наследников) право на издание сказки. Некрасов, впрочем, не был в обиде, поскольку, по свидетельству Дмитрии Петровича Сильчевского, позже посещал книжную лавку Печаткина.
Издательское дело и книжная торговля Достоевских
М. В. Заваркина
М. В. Заваркина
В 1864 г. Василий Петрович Печаткин «числился купцом II гильдии»
и «был владельцем склада бумаги в Гостином дворе сначала совместно
с братом Константином Петровичем (кладовая № 18), а затем самостоятель-
но (кладовая № 14, позже Мариинский рынок № 4)», «осуществлял сбыт
продукции старших братьев».
Василий Петрович занимался книгоизданием, а также главным делом Печаткиных, начатым еще отцом, П. А. Печаткиным, — производством и торговлей бумагой. Именно Василий Петрович имеется в виду, когда речь идет о долгах за бумагу для журнала «Эпоха» в 1864–1865 гг.
26 мая 1865 г. Достоевский выдает ему вексель на сумму 660 руб.74 , во втором случае предложен комментарий: «Д. выдает вексель В. П. Печаткину; нотариус Ф. Котомнин снимает с него копию: "…чрез одиннадцать месяцев по
сему моему векселю повинен я заплатить временному с.-петербургскому
второй гильдии купцу Василью Петровичу Печаткину или кому он при-
кажет <…> шестьсот шестьдесят рублей восемь копеек, каковую сумму
получил я от него товаром сполна"…».
Через год, 6 мая 1866 г., «по требованию С.-Петербургского II гильдии
купца», того же Вас. П. Печаткина, к Достоевскому приходит нотариус и, «не
застав его дома, оставляет извещение о необходимости платежа» по этому
векселю и затем, «ввиду неявки "векселедателя", опротестовывает его вексель,
выданный В. П. Печаткину».
и «был владельцем склада бумаги в Гостином дворе сначала совместно
с братом Константином Петровичем (кладовая № 18), а затем самостоятель-
но (кладовая № 14, позже Мариинский рынок № 4)», «осуществлял сбыт
продукции старших братьев».
Василий Петрович занимался книгоизданием, а также главным делом Печаткиных, начатым еще отцом, П. А. Печаткиным, — производством и торговлей бумагой. Именно Василий Петрович имеется в виду, когда речь идет о долгах за бумагу для журнала «Эпоха» в 1864–1865 гг.
26 мая 1865 г. Достоевский выдает ему вексель на сумму 660 руб.74 , во втором случае предложен комментарий: «Д. выдает вексель В. П. Печаткину; нотариус Ф. Котомнин снимает с него копию: "…чрез одиннадцать месяцев по
сему моему векселю повинен я заплатить временному с.-петербургскому
второй гильдии купцу Василью Петровичу Печаткину или кому он при-
кажет <…> шестьсот шестьдесят рублей восемь копеек, каковую сумму
получил я от него товаром сполна"…».
Через год, 6 мая 1866 г., «по требованию С.-Петербургского II гильдии
купца», того же Вас. П. Печаткина, к Достоевскому приходит нотариус и, «не
застав его дома, оставляет извещение о необходимости платежа» по этому
векселю и затем, «ввиду неявки "векселедателя", опротестовывает его вексель,
выданный В. П. Печаткину».
(1834–1896)
Иоаким Петрович Печаткин
Инженер, славянофил и просветитель
В отличие от старших братьев, приумножавших промышленный капитал на берегах Невы, Иоаким Петрович выбрал путь технической элиты Российской империи, соединив строгую логику горного инженера с верой в славянское единство.
Становление: Дерпт, Фрайберг и Урал
Родившийся 9 (21) сентября 1834 года в Санкт-Петербурге, Иоаким получил блестящее образование, доступное лишь узкому кругу высшей российской буржуазии. С 1853 по 1859 год он обучался на естественно-математическом отделении философского факультета Дерптского (ныне Тартуского) университета, где защитил степень кандидата наук.
Понимая, что фундаментальная наука требует практического подкрепления, молодой инженер продолжил обучение в Германии, во Фрейбергской горной академии — главной кузнице технических кадров Европы того времени. Вернувшись в Россию, Печаткин посвятил несколько лет управлению горным заводом на Урале. Этот опыт сформировал его как жесткого прагматика, привыкшего отвечать за сложные производственные циклы вдали от столичного комфорта.
Общественная деятельность и публицистика
Перебравшись из промышленного Урала в Ригу, а затем сосредоточив усилия на петербургском направлении, Иоаким Петрович раскрылся как яркий общественный деятель консервативно-славянофильского толка. Он вошел в число учредителей Санкт-Петербургского Славянского благотворительного общества — организации, которая занималась поддержкой южных и западных славян, распространением православной культуры и укреплением связей между интеллигенцией славянских народов. Его убеждения не были кабинетными: они базировались на глубоком знании европейской политической ситуации, полученном во время жизни в Дерпте и Германии.
Важнейшим инструментом влияния для него стала пресса. Печаткин редактировал немецкоязычную газету St. Peterburger Herold (Санкт-Петербургский вестник). Выбор немецкого языка был стратегическим: это позволяло доносить российскую точку зрения до остзейского дворянства Прибалтики, немецких коммерсантов Северной столицы и европейских читателей, формируя образ сильной, но справедливой России. Кроме того, он принимал активное участие в работе журнала «Писчебумажное дело», продолжая семейную связь с бумажной индустрией уже в качестве эксперта.
Гуманизм и последние годы
Биография Иоакима Петровича опровергает стереотип о черством промышленнике. В некрологах, опубликованных после его кончины 29 июня (11 июля) 1896 года в Уфимской губернии, современники особо отмечали его милосердие. Во время страшного голода в Поволжье именно Печаткин взял на себя организацию помощи из Риги: благодаря его усилиям для голодающих регионов было собрано около 50 тысяч рублей — колоссальная сумма по меркам того времени.
Его жизненный путь замкнул круг промышленной географии семьи: если отец создавал бумажную империю под Петербургом, то сын прошел через уральские заводы, балтийские интеллектуальные центры и поволжскую благотворительность, оставив память о себе как об одном из самых разносторонне образованных людей своего клана. Иоаким Петрович был женат на Пелагее Ермолаевне Печаткиной (Поповой).
Становление: Дерпт, Фрайберг и Урал
Родившийся 9 (21) сентября 1834 года в Санкт-Петербурге, Иоаким получил блестящее образование, доступное лишь узкому кругу высшей российской буржуазии. С 1853 по 1859 год он обучался на естественно-математическом отделении философского факультета Дерптского (ныне Тартуского) университета, где защитил степень кандидата наук.
Понимая, что фундаментальная наука требует практического подкрепления, молодой инженер продолжил обучение в Германии, во Фрейбергской горной академии — главной кузнице технических кадров Европы того времени. Вернувшись в Россию, Печаткин посвятил несколько лет управлению горным заводом на Урале. Этот опыт сформировал его как жесткого прагматика, привыкшего отвечать за сложные производственные циклы вдали от столичного комфорта.
Общественная деятельность и публицистика
Перебравшись из промышленного Урала в Ригу, а затем сосредоточив усилия на петербургском направлении, Иоаким Петрович раскрылся как яркий общественный деятель консервативно-славянофильского толка. Он вошел в число учредителей Санкт-Петербургского Славянского благотворительного общества — организации, которая занималась поддержкой южных и западных славян, распространением православной культуры и укреплением связей между интеллигенцией славянских народов. Его убеждения не были кабинетными: они базировались на глубоком знании европейской политической ситуации, полученном во время жизни в Дерпте и Германии.
Важнейшим инструментом влияния для него стала пресса. Печаткин редактировал немецкоязычную газету St. Peterburger Herold (Санкт-Петербургский вестник). Выбор немецкого языка был стратегическим: это позволяло доносить российскую точку зрения до остзейского дворянства Прибалтики, немецких коммерсантов Северной столицы и европейских читателей, формируя образ сильной, но справедливой России. Кроме того, он принимал активное участие в работе журнала «Писчебумажное дело», продолжая семейную связь с бумажной индустрией уже в качестве эксперта.
Гуманизм и последние годы
Биография Иоакима Петровича опровергает стереотип о черством промышленнике. В некрологах, опубликованных после его кончины 29 июня (11 июля) 1896 года в Уфимской губернии, современники особо отмечали его милосердие. Во время страшного голода в Поволжье именно Печаткин взял на себя организацию помощи из Риги: благодаря его усилиям для голодающих регионов было собрано около 50 тысяч рублей — колоссальная сумма по меркам того времени.
Его жизненный путь замкнул круг промышленной географии семьи: если отец создавал бумажную империю под Петербургом, то сын прошел через уральские заводы, балтийские интеллектуальные центры и поволжскую благотворительность, оставив память о себе как об одном из самых разносторонне образованных людей своего клана. Иоаким Петрович был женат на Пелагее Ермолаевне Печаткиной (Поповой).
Рижский вестник, № 83б,12.04.1875.
Издательское дело и книжная торговля Достоевских
М. В. Заваркина
М. В. Заваркина
Иоаким Петрович Печаткин в конце 1860-х — нач. 1870-х гг. «управлял торговой фирмой братьев Поповых в Риге», в Петербург вернулся только в 1875 г., но отношения к деятельности Достоевского не имел, хотя и включился в семейный бизнес: «В 1892 году он был избран председателем Правления Акционерного общества печатного (типографского) дела и смог поправить его дела. Был ответственным издателем и редактором петербургской газеты "St. Peterburger Herold", выходившей на немецком языке. После смерти старшего брата Константина Иоаким Петрович управлял и заведовал делами Красносельской писчебумажной фабрики».
(1838–1918)
Евгений Петрович Печаткин
Революционер-народник, член организации «Земля и воля»
Образование и первый арест
Евгений был младшим сыном Петра Алексеевича Печаткина. В отличие от братьев-промышленников, он выбрал гуманитарную стезю: окончил Санкт-Петербургское коммерческое училище в 1858 году, а затем — юридический факультет Санкт-Петербургского университета.
Его политическая карьера началась с открытого протеста. 12 октября 1861 года, во время массовых студенческих волнений против новых университетских уставов, Евгений был арестован. Он оказался в числе наиболее активных участников беспорядков и был заключен в Петропавловскую крепость. Вскоре его перевели в каземат Кронштадта, где он пробыл до освобождения 6 декабря 1861 года.
«Карманная типография» и «Земля и воля»
На свободе радикализация Печаткина продолжилась. Летом 1862 года он вновь попал под следствие по делу так называемой «карманной типографии» студента Петра Баллода. Это была одна из первых попыток русских революционеров наладить массовое печатание прокламаций на портативном станке прямо в столице. Хотя прямых улик против Евгения оказалось недостаточно для длительного срока, полиция установила за ним плотный надзор.
К концу 1870-х годов Евгений Петрович стал активным членом тайного общества «Земля и воля». Его легальный статус издателя и владельца книжного магазина служил идеальным прикрытием. Магазин Печаткина превратился в важнейший логистический узел народнического движения. Через него осуществлялась закупка бумаги, передача нелегальных инструкций и координация действий разрозненных кружков.
Дуализм бизнеса: от Толстого к пролетарским брошюрам
Уникальность предприятия Печаткина заключалась в его двойственности. Фасадом деятельности был респектабельный книготорговый бизнес. Магазин предлагал читающей публике сочинения классиков русской литературы — И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, обеспечивая владельцу стабильный доход и безупречную репутацию перед цензурой.
Однако оборотной стороной этого бизнеса было издание и распространение антиправительственной литературы. При магазине функционировала переплетная мастерская, организованная по образцу коммуны, описанной Н. Г. Чернышевским в романе «Что делать?». В ней работали женщины-революционерки. Книжный магазин, эта артель и примыкавшие к ним конторы издательств образовали единую систему, которая просуществовала более года (примерно 1865–1866 годы). Через этот канал распространялись не только внутренние агитационные листки, но и переводы трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса, интерес к которым в русском обществе стремительно рос в 1860–1870-е годы.
Итог жизни
Система работала эффективно именно благодаря социальному положению Евгения. Будучи представителем богатейшей промышленной династии, владельцем писчебумажной фабрики по родству, он имел доступ к ресурсам и вызывал меньше подозрений у жандармского управления, чем выходцы из разночинцев.
Несмотря на неоднократные аресты и полицейский надзор, Евгений Петрович избежал каторги и ссылки, которые выпали на долю многих его соратников по «Земле и воле». Он прожил долгую жизнь, скончавшись в Петрограде в 1918 году, пережив падение империи, ради которой рисковал свободой, но свидетелем становления которой ему уже не суждено было стать.
Евгений был младшим сыном Петра Алексеевича Печаткина. В отличие от братьев-промышленников, он выбрал гуманитарную стезю: окончил Санкт-Петербургское коммерческое училище в 1858 году, а затем — юридический факультет Санкт-Петербургского университета.
Его политическая карьера началась с открытого протеста. 12 октября 1861 года, во время массовых студенческих волнений против новых университетских уставов, Евгений был арестован. Он оказался в числе наиболее активных участников беспорядков и был заключен в Петропавловскую крепость. Вскоре его перевели в каземат Кронштадта, где он пробыл до освобождения 6 декабря 1861 года.
«Карманная типография» и «Земля и воля»
На свободе радикализация Печаткина продолжилась. Летом 1862 года он вновь попал под следствие по делу так называемой «карманной типографии» студента Петра Баллода. Это была одна из первых попыток русских революционеров наладить массовое печатание прокламаций на портативном станке прямо в столице. Хотя прямых улик против Евгения оказалось недостаточно для длительного срока, полиция установила за ним плотный надзор.
К концу 1870-х годов Евгений Петрович стал активным членом тайного общества «Земля и воля». Его легальный статус издателя и владельца книжного магазина служил идеальным прикрытием. Магазин Печаткина превратился в важнейший логистический узел народнического движения. Через него осуществлялась закупка бумаги, передача нелегальных инструкций и координация действий разрозненных кружков.
Дуализм бизнеса: от Толстого к пролетарским брошюрам
Уникальность предприятия Печаткина заключалась в его двойственности. Фасадом деятельности был респектабельный книготорговый бизнес. Магазин предлагал читающей публике сочинения классиков русской литературы — И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, обеспечивая владельцу стабильный доход и безупречную репутацию перед цензурой.
Однако оборотной стороной этого бизнеса было издание и распространение антиправительственной литературы. При магазине функционировала переплетная мастерская, организованная по образцу коммуны, описанной Н. Г. Чернышевским в романе «Что делать?». В ней работали женщины-революционерки. Книжный магазин, эта артель и примыкавшие к ним конторы издательств образовали единую систему, которая просуществовала более года (примерно 1865–1866 годы). Через этот канал распространялись не только внутренние агитационные листки, но и переводы трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса, интерес к которым в русском обществе стремительно рос в 1860–1870-е годы.
Итог жизни
Система работала эффективно именно благодаря социальному положению Евгения. Будучи представителем богатейшей промышленной династии, владельцем писчебумажной фабрики по родству, он имел доступ к ресурсам и вызывал меньше подозрений у жандармского управления, чем выходцы из разночинцев.
Несмотря на неоднократные аресты и полицейский надзор, Евгений Петрович избежал каторги и ссылки, которые выпали на долю многих его соратников по «Земле и воле». Он прожил долгую жизнь, скончавшись в Петрограде в 1918 году, пережив падение империи, ради которой рисковал свободой, но свидетелем становления которой ему уже не суждено было стать.
Петропавловская тюрьма, где сидел Евгений
(1863–1935)
Николай Вячеславович Печаткин
Инженер, создатель Сухонского гиганта
Сухонский комбинат
и целлюлозно-бумажное производство
и целлюлозно-бумажное производство
Николай Вячеславович представляет собой третье поколение династии — инженера-технолога, который мыслил категориями не семейного дела, а масштабных индустриальных систем.
В 1911 году Николай Печаткин выступил учредителем Петербургского акционерного общества Российских бумажных фабрик. Под его руководством общество приняло стратегическое решение о строительстве на реке Сухоне в Вологодской губернии сульфитно-целлюлозного завода.
Строительство будущего Сокольского (Сухонского) целлюлозно-бумажного комбината велось форсированными темпами с 1914 по 1915 год. Выбор места был обусловлен наличием мощной водной артерии и богатых лесных массивов. Техническая база предприятия на момент пуска была передовой: оборудование включало четыре варочных котла объемом по 150 кубических метров каждый.
С началом Первой мировой войны в 1916 году Николай Печаткин добился от правительства крупного оборонного заказа на производство артиллерийских снарядов. Для этого он получил значительный кредит из государственной казны.
Уникальность ситуации заключалась в том, что оба производства возводились параллельно на одной площадке. Пока монтировались бумагоделательные машины, рядом росли корпуса снарядного цеха. Это требовало колоссальной организационной работы: необходимо было обеспечить стройку материалами в условиях транспортной блокады и дефицита военного времени. Датой официального пуска целлюлозного завода считается 11 августа 1917 года. Вскоре после этого, в 1919 году, произошло слияние целлюлозного и артиллерийского производств в единый комплекс.
Революционные события 1917–1918 годов перечеркнули планы фабриканта. Несмотря на то что предприятие имело критическое значение для снабжения фронта бумагой и боеприпасами, новая власть объявила о национализации промышленности. Не дожидаясь ареста или реквизиции личного имущества, Николай Вячеславович эмигрировал в Англию, где и провел остаток жизни до своей кончины в 1935 году.
В 1911 году Николай Печаткин выступил учредителем Петербургского акционерного общества Российских бумажных фабрик. Под его руководством общество приняло стратегическое решение о строительстве на реке Сухоне в Вологодской губернии сульфитно-целлюлозного завода.
Строительство будущего Сокольского (Сухонского) целлюлозно-бумажного комбината велось форсированными темпами с 1914 по 1915 год. Выбор места был обусловлен наличием мощной водной артерии и богатых лесных массивов. Техническая база предприятия на момент пуска была передовой: оборудование включало четыре варочных котла объемом по 150 кубических метров каждый.
С началом Первой мировой войны в 1916 году Николай Печаткин добился от правительства крупного оборонного заказа на производство артиллерийских снарядов. Для этого он получил значительный кредит из государственной казны.
Уникальность ситуации заключалась в том, что оба производства возводились параллельно на одной площадке. Пока монтировались бумагоделательные машины, рядом росли корпуса снарядного цеха. Это требовало колоссальной организационной работы: необходимо было обеспечить стройку материалами в условиях транспортной блокады и дефицита военного времени. Датой официального пуска целлюлозного завода считается 11 августа 1917 года. Вскоре после этого, в 1919 году, произошло слияние целлюлозного и артиллерийского производств в единый комплекс.
Революционные события 1917–1918 годов перечеркнули планы фабриканта. Несмотря на то что предприятие имело критическое значение для снабжения фронта бумагой и боеприпасами, новая власть объявила о национализации промышленности. Не дожидаясь ареста или реквизиции личного имущества, Николай Вячеславович эмигрировал в Англию, где и провел остаток жизни до своей кончины в 1935 году.
(1861–1940)
Петр Михайлович Горбунов
Выдающийся инженер-технолог, зять Константина Печаткина
Особую главу в истории предприятия составляет деятельность Петра Михайловича Горбунова (1861–1940). Выдающийся инженер-технолог, зять Константина Печаткина (он женился на внучке Константина Петровича) и член правления фабрики, Горбунов создал уникальный индустриальный поселок. В отличие от мрачных рабочих казарм Иваново-Вознесенска или бараков других мануфактур, городок в Красном Селе 1904–1905 годов постройки воплощал идеалы патерналистского капитализма.
Для семейных рабочих возвели двухэтажные коттеджи с водопроводом из дудергофских ключей и ватерклозетами. Территория была распланирована как парк с канализацией, цветниками, купальнями у озера и плодово-ягодным садом при школе.
Горбунов лично разработал способ пропитки телеграфной ленты, позволивший России отказаться от английского импорта. Под его руководством в 1907 году на фабрике одними из первых в империи ввели 8-часовой рабочий день, обеспечили рабочих пенсиями и пособиями по болезни. Рабочие настолько ценили созданный комфорт, что в 1918 году защищали фабричный поселок от погромов.
Сын Горбунова, Николай Петрович (1892–1938), пошел по стопам тестя в науке и управлении: он стал личным секретарем В. И. Ленина, первым управляющим делами Совнаркома СССР и академиком, но в 1938 году был расстрелян.
Для семейных рабочих возвели двухэтажные коттеджи с водопроводом из дудергофских ключей и ватерклозетами. Территория была распланирована как парк с канализацией, цветниками, купальнями у озера и плодово-ягодным садом при школе.
Горбунов лично разработал способ пропитки телеграфной ленты, позволивший России отказаться от английского импорта. Под его руководством в 1907 году на фабрике одними из первых в империи ввели 8-часовой рабочий день, обеспечили рабочих пенсиями и пособиями по болезни. Рабочие настолько ценили созданный комфорт, что в 1918 году защищали фабричный поселок от погромов.
Сын Горбунова, Николай Петрович (1892–1938), пошел по стопам тестя в науке и управлении: он стал личным секретарем В. И. Ленина, первым управляющим делами Совнаркома СССР и академиком, но в 1938 году был расстрелян.
Революция 1917 года прервала преемственность владения. Фабрика была национализирована в 1918 году. Для династии наступили трагические времена: расстрел Николая Горбунова, гибель Бориса Вячеславовича Печаткина (1884–1938), репрессии и эмиграция.
Однако промышленный и научный задел оказался настолько велик, что предприятие выжило и продолжило развиваться уже как государственный актив. В советское время оно получило статус Красногородской экспериментальной бумажной фабрики (КЭБФ).
Если в имперскую эпоху Печаткины снабжали бумагой Достоевского и Толстого, то в XX веке их станки работали на науку, оборонную промышленность и освоение космоса. На бумаге этого предприятия печатался первый снимок обратной стороны Луны (1959 год), создавались композиты сверхвысокой прочности для авиации и судостроения, а в 1989 году спецпродукция фабрики использовалась на многоразовом космическом корабле «Буран». До самого распада СССР фабрика оставалась главным научно-исследовательским полигоном целлюлозно-бумажной промышленности страны, где разрабатывались уникальные электрохимические и термореактивные материалы.
Андрей Паульевич Керзум, главный библиограф Российской национальной библиотеки (РНБ), считается ведущим специалистом по биографии и издательской деятельности Василия Петровича Печаткина. Именно его исследования позволили детально восстановить, как семья Печаткиных взаимодействовала с русскими литераторами XIX века, а также отделить фигуру Василия от его братьев: "На сегодняшний день выявлено около сотни лиц этого клана, связанных родством или свойством. Диапазон сфер деятельности большой семьи захватывал промышленность, торговлю, издательское дело, участие в революционном движении, военную область, науку, организацию советской государственной власти и церковную область. Географический же фон истории этой династии распространился на Прибалтику, Петербург и его губернию, Германию, Сибирь, Китай, США5 и, наконец, Муром".
Сегодня фамилия Печаткиных живет не только в архивных делах Достоевского и старинных текстах. Она запечатлена в географии современной России — в названии площади и микрорайона Печаткино в городе Соколе, став памятником русскому инженерному гению и той бумаге, на которой была напечатана вся великая русская литература.
Однако промышленный и научный задел оказался настолько велик, что предприятие выжило и продолжило развиваться уже как государственный актив. В советское время оно получило статус Красногородской экспериментальной бумажной фабрики (КЭБФ).
Если в имперскую эпоху Печаткины снабжали бумагой Достоевского и Толстого, то в XX веке их станки работали на науку, оборонную промышленность и освоение космоса. На бумаге этого предприятия печатался первый снимок обратной стороны Луны (1959 год), создавались композиты сверхвысокой прочности для авиации и судостроения, а в 1989 году спецпродукция фабрики использовалась на многоразовом космическом корабле «Буран». До самого распада СССР фабрика оставалась главным научно-исследовательским полигоном целлюлозно-бумажной промышленности страны, где разрабатывались уникальные электрохимические и термореактивные материалы.
Андрей Паульевич Керзум, главный библиограф Российской национальной библиотеки (РНБ), считается ведущим специалистом по биографии и издательской деятельности Василия Петровича Печаткина. Именно его исследования позволили детально восстановить, как семья Печаткиных взаимодействовала с русскими литераторами XIX века, а также отделить фигуру Василия от его братьев: "На сегодняшний день выявлено около сотни лиц этого клана, связанных родством или свойством. Диапазон сфер деятельности большой семьи захватывал промышленность, торговлю, издательское дело, участие в революционном движении, военную область, науку, организацию советской государственной власти и церковную область. Географический же фон истории этой династии распространился на Прибалтику, Петербург и его губернию, Германию, Сибирь, Китай, США5 и, наконец, Муром".
Сегодня фамилия Печаткиных живет не только в архивных делах Достоевского и старинных текстах. Она запечатлена в географии современной России — в названии площади и микрорайона Печаткино в городе Соколе, став памятником русскому инженерному гению и той бумаге, на которой была напечатана вся великая русская литература.
Сегодня корпуса Красносельской фабрики Печаткиных — объекты культурного наследия в неудовлетворительном состоянии — выставлены на торги за символический 1 рубль. Инвестор получает шанс спасти стены, где рождалась бумага и телеграфная лента для всей империи, восстановив их под современные проекты с сохранением исторического облика. Это возможность вписать своё имя в историю Династии Печаткиных!