Власть со скальпелем в руке
«Я лично видел через смотровое окошко барокамеры, как заключенные переносили вакуум, пока у них не начинался разрыв легких. Они сходили с ума, рвали на себе волосы, пытаясь уменьшить давление. Они царапали себе голову и лицо ногтями и в приступе безумия пытались покалечить себя, бились головой о стены и кричали».


Валерия Мальцева
Это жуткое высказывание авторства не средневекового летописца, который фиксирует зверства инквизиции. Его автором является австрийский узник Антон Пахолег, который по принуждению работал в «экспериментальном» отделе концлагеря Дахау под началом доктора Зигмунда Рашера. Действие происходит в середине XX века, в стране, давшей миру Гёте, Шиллера и многих других великих личностей. За стеклом барокамеры находятся не приговоренные инквизицией еретики, а люди, ставшие жертвами палачей в белых халатах, чья профессия традиционно ассоциируется с милосердием и спасением.
Истоки бесчеловечности
Чтобы понять природу этого феномена, необходимо обратиться к 1933 году. Именно тогда в Германии, где к власти уже пришли национал-социалисты, принимается закон, который кажется образцом гуманизма: запретить вивисекцию (хирургическую операцию над живым животным). Герман Геринг в своём радиообращении торжественно провозглашает, что нарушители этого закона будут отправлены в концлагеря. Смотря на историческую летопись сейчас, можно хочется спросить, не парадоксально ли это? Лишь на первый взгляд.

В Третьем рейхе стремительно формируется новая, извращённая этическая система: животные считаются частью природы, требующей безусловной защиты. В то же время целые категории людей, объявленные нацистской пропагандой «недочеловеками», полностью исключаются из сферы действия закона и морали. Они перестают быть субъектами права, превращаясь в объекты, некий подручный материал, расходное сырье для нужд «великой германской науки».
Евреи, отобранные на уничтожение после прибытия в концлагерь Освенцим
Следует отметить, что нацистская идеология особенно поработила медицину. Она в то время, задолго до войны, подпитывалась евгеникой – учением о селекции, применимым к человеку, а также о путях улучшения его наследственных качеств и свойств. Учение было призвано бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде. Режим, очень обеспокоенный состоянием медицины в контексте расовых чисток, быстро ввёл в действие программу gleichschaltung или «уравнивание». В результате из профессии изгнали всех врачей еврейского происхождения, а многие студенты-медики получили работу.
Медики и пациенты больницы лагеря Манзанар, для интернированных, у больничного барака
В этой системе врачи Третьего рейха получали поистине уникальный и пугающий «шанс», так как война заставляет решать многочисленные вопросы по сохранению жизни своих солдат. Как повысить выживаемость лётчика при разгерметизации кабины на двадцати километровой высоте? Каковы оптимальные методы спасения солдата, получившего тяжёлое переохлаждение? Или как создать эффективные вакцины для защиты армии от массовых эпидемий? Ответы на эти вопросы нацистские медики ищут не в лабораториях и не с привлечением добровольцев. Их «научный поиск» переносится за колючую проволоку концентрационных лагерей – туда, где всегда имеется в наличии неограниченный и, с их точки зрения, ничего не стоящий «человеческий материал».
Немецкий концлагерь Файинген после освобождения французскими войсками
Власть доктора Рашера над дыханием

Зигмунд Рашер, казалось бы, образцовый учёный. Врач, исследователь, член НСДАП с 1933 года. Он интересовался одной военной областью, которая в те годы считалась передовым направлением. Речь об авиации, а задача Рашера, как врача, заключалась в том, чтобы выяснять и спасать человеческие жизни, определив предельную высоту, выше которой человек не может выжить, и снабдить пилотов протоколом, в котором помимо прочего указывалось бы, на какой высоте можно катапультироваться и когда следует открывать парашют.

Узник концлагеря Дахау во время эксперимента по воздействию больших высот
В 1939 году он писал письмо лично Генриху Гиммлеру. Тон послания поражал своей обыденностью: «До настоящего времени невозможно было проводить эксперименты на людях, потому что они опасны для здоровья испытуемых, а добровольцев, готовых подвергнуться им, не находится. Не могли бы вы предоставить двух или трех профессиональных преступников… для участия в этих экспериментах. Опыты, в ходе которых они, вероятно, погибнут, будут проводиться при моём участии». Гиммлер ответил согласием и именно в этот момент начался кошмар.

В барокамере Дахау Рашер моделирует условия высоты до 21 километра. Вот выдержка из его отчёта об одном из опытов:
«Третий эксперимент проводился в условиях отсутствия кислорода, соответствующей высоте 8820 метров. Испытуемым был еврей 37 лет в хорошем физическом состоянии... Через четыре минуты после начала испытуемый стал покрываться потом и крутить головой. Пять минут спустя появились спазмы... С одиннадцатой по тридцатую минуту дыхание замедлилось до трёх вдохов в минуту и полностью прекратилось к концу срока испытания... Спустя полчаса после прекращения дыхания началось вскрытие»
Весь стиль написания сухой, протокольный и научный, нет сочувствия или сострадания к испытуемому. Здесь только цифры, здесь только наука. Из 200 человек, прошедших через эти эксперименты, 80 погибли сразу.
Тела заключённых, умерших в концлагере Дахау
«Хотя обычно испытуемые теряли сознание уже через 60 минут, однако оба русских находились в полном сознании и по прошествии 2,5 часов. Все просьбы к Рашеру усыпить русских были тщетны. Примерно к концу третьего часа один из русских сказал другому: «Товарищ, скажи офицеру, чтобы пристрелил нас». Другой ответил, что он не ждёт пощады «от этой фашистской собаки». Оба пожали друг другу руки со словами «Прощай, товарищ...» Опыт продолжался не менее пяти часов, прежде чем наступила смерть».
Но Рашеру этого оказалось мало. Его интересует гипоксия и гипотермия. Как долго человек может выжить в ледяной воде и как его потом спасать? Ответы на эти вопросы были получены ещё более жестокими экспериментами. Людей погружают в бассейны с водой температурой от 2,5 до 12 градусов. Иногда в летных костюмах, иногда голыми. Они могли кричать часами, пока не теряли сознание. Врач засекал время, прослушивал сердце и дыхание специальным удлинённым стетоскопом непосредственно под водой и время от времени вынимал людей оттуда, чтобы измерить температуру, желательно ректально. Один ассистент Рашера вспоминал об эксперименте с двумя русскими офицерами:
Медик ищет способы спасения замёрзших, применяя горячие ванны, грелки, «арийский травяной чай». Но самый «эффективный» метод, по его данным – тепло человеческого тела. Восемь охлаждённых до 30 градусов мужчин помещают между обнажёнными женщинами. Четверо из них совершают половой акт и согреваются быстрее остальных.

В результате экспериментов было установлено, что реанимировать подопытного практически невозможно, если в воду был погружён его мозжечок. Таким образом, решался вопрос лечения холодового шока. Все эти процессы, приводящие к смерти, оптимальные способы согревания человека, неэффективность применявшегося до этого этанола – всё это вопросы, на которые дают ответ результаты экспериментов в Дахау.
Генетика смерти: Ангел в Освенциме
Имя Йозефа Менгеле стало синонимом абсолютного зла в медицине. В Освенциме этот человек с докторской степенью получил прозвище «Ангел смерти». Именно Менгеле лично встречал эшелоны с заключенными на платформе и внимательно наблюдал за теми, кого считал «недолюдьми». Решал, кому жить, кому умереть сразу, а кому стать объектом его «научных интересов». Каждая новая колонна только подтверждала то, в чём он уже был уверен: всё передаётся по наследству. Всё, чем мы являемся, несут в себе наши гены, при этом, ещё не была открыта ДНК. Ничто не может повлиять на личность, психику, поскольку всё задаётся с рождения. Так зачем терзать себя сожалениями или сомнениями по поводу евреев, у которых в любом случае нет будущего в том человечестве, которого он желает?
Основной задачей Менгеле была сортировка вновь прибывших заключённых. Он выполнял свою работу, «как охотничья собака», по словам одного из выживших, выслеживая всех до единого, обречённых на скорую смерть. Днём и ночью его можно было видеть на платформе. Но к чему такая самоотверженность? Обычные заключённые для него не всегда были интересны, но иногда доктор радовался приезду семьи карликов или тех, которым в дополнение к номеру и звезде полагается новая нашивка ZW, сокращение от Zwilling, что в переводе с немецкого означает «близнец».
Дети-узники концлагеря Освенцим, на которых проводили опыты немецкие врачи
Именно они вызывали у врача научный интерес, потому что до войны Менгеле изучал генетику, и теперь у него появился уникальный «материал» для исследований. За два года через его руки прошло 1500 пар близнецов, из которых выжить смогли лишь 200. Близнецы представлялись идеальной моделью для доказательства всемогущества наследственности. Что может быть лучше,чем генетически идентичные люди с одинаковыми физическими и психологическими характеристиками? Более того, с демографической точки зрения, если бы Менгеле удалось найти «секрет» близнецов, Германия могла бы добиться доминации во всём мире в два раза быстрее!
Масштаб преступлений против человечества Йозефа Менгеле поражает даже на фоне общей жестокости нацистской лагерной системы. В попытке раскрыть генетические тайны, были проведены чудовищные опыты над полутора тысячами пар близнецов. Помимо этого, врач был убеждён в том, что у истинных арийцев цвет глаз должен быть чисто голубым. Стремясь изменить цвет глаз жертв, он вводил детям в глаза химические красители, что в большинстве случаев приводило к мучительной слепоте.
Известно также и то, что в ходе безумных попыток искусственно создать «сиамских близнецов». Менгеле сшивал детей спинами друг к другу, обрекая их на смерть от развивающейся гангрены. Также в книге Мишель Саймс «Врачи убийцы» автор рассказывает, как врач проводил эксперименты препаратов над детьми. «Он ввёл ей в правую руку внутривенно эвипан. Когда девочка уснула, он нащупал левый желудочек сердца и ввёл в него 10 кубиков хлороформа. Она слегка дернулась и умерла, после чего Менгеле отправил её в морг. Все близнецы были убиты таким же образом в течение ночи».
При этом, истории известно и то, что Менгеле проводил ампутации здоровых конечностей и органов без малейшего обезболивания, превращая живых детей в подопытный материал для своей псевдонаучной работы.
В других случаях он намеренно заражал одного из близнецов тифом или туберкулезом, чтобы затем убить обоих и провести сравнительное вскрытие поражённых органов, а также делал переливания несовместимой крови, наблюдая за реакцией организма. Ева Мозес Кор, одна из выживших близняшек, вспоминала: Менгеле отобрал её для смертельной инъекции. Если бы она умерла, убили бы и её сестру Мириам, чтобы провести сравнительное вскрытие. Десятилетняя девочка каким-то чудом пережила укол, от которого умерло большинство. Если вспомнить о запрете вивисекции, то оправдания медика звучат как, «мучая людей, врачи щадили животных и соблюдали закон».

Особую «любовь» Менгеле питал к семье лилипутов Овиц. Их называли «семьёй гномов» и создали им относительно привилегированные условия. По вечерам они развлекали доктора игрой на музыкальных инструментах. А днём он проводил над ними чудовищные гинекологические эксперименты, брал спинномозговую жидкость, заливал в уши невыносимо горячие и холодные вещества. Одна из женщин семьи Овиц вспоминала: «Самыми страшными экспериментами из всех были гинекологические. Через них проходили только те из нас, кто был замужем. Нас привязывали к столу, и начинались систематические пытки. Они вводили какие-то предметы в матку, выкачивали оттуда кровь, расковыривали внутренности, чем-то пронзали нас и брали кусочки образцов. Боль была непереносимой».
Все свои чудовищные действия Менгеле оправдывал «законами природы». «Мы знаем, что естественный отбор управляет природой, истребляя неполноценных особей. Более слабые исключаются из процесса репродукции. Это единственный способ поддержания здоровой человеческой популяции». После войны Менгеле бежал в Латинскую Америку. Он прожил до 1979 года и утонул в океане во время купания. Как можно понять, перед судом он так и не предстал, избежав правосудия.
Эксперименты над жизнью и смертью
Профессор Ганс Эппингер был всемирно известным австрийским врачом. В 1936 году его даже приглашали в Москву для лечения Сталина. В его честь назвали кратер на Луне, правда, позже переименовали, когда раскрылись факты его экспериментов в Дахау. Он проводил их с целью превращения морской воды в питьевую, так как узнал, что в неблагоприятных условиях человек может обходиться без питья не более трёх-четырёх дней, а в идеальных условиях от восьми до четырнадцати дней. При употреблении солёной воды почки вынуждены выводить избыток соли. Вскоре они устают, быстро достигая предела возможностей.
Каждый врач знает: соль притягивает воду.
Увеличение количества соли в моче подобно выкачиванию воды из организма. Объём мочи становится всё больше и больше, что приводит к обезвоживанию. Оно, в свою очередь, вызывает страшную жажду. Проблема в том, что единственная вода, доступная лётчику в море, – морская. Порочный круг. Ко всему прочему добавляется понос, вызванный попаданием солей в кишечник и, опять же, притоком воды. Поскольку организм не может вывести всю выпитую соль, оставшаяся вода наполняет органы, такие как печень, которые начинают разбухать.
Все эти симптомы были известны уже к весне 1944 года. Но откуда? В концентрационный лагерь Дахау доставили 90 цыган, которым давали обычную морскую воду и морскую воду, вкус которой был замаскирован под пресную. По итогу подопытные, окончательно истощившись, облизывали полы после того, как их вымыли шваброй. Некоторые отжимали половые тряпки себе в рот. Вскоре у них начинались серьёзные физические расстройства, а смерть наступала в течение 6-12 дней. Сам Эппингер покончил с собой в 1946 году, за месяц до даты, когда должен был дать показания на Нюрнбергском процессе.
Лагерь Равенсбрюк: женское лицо боли
Ужасы жестокого обращения с заключёнными концентрационных лагерей оправдывались военной необходимостью. Большинство тех, кто мог быть полезен Германии с научной стороны, вызывались в качестве добровольцев. Не исключением становились и женщины. Герта Оберхойзер стала одной из центральных фигур в истории неограниченной власти над заключёнными. По свидетельствам очевидцев, она воспринимала пациенток как подопытных кроликов и легко соглашалась на любые эксперименты. Будучи очень старательной и ответственной медсестрой, была распределена в женский концлагерь Равенсбрюк. Именно здесь нацистские врачи отрабатывали методы лечения военных ранений.
Сперва эксперименты проходили так: женщинам наносили глубокие раны, втирали туда бактерии столбняка, газовой гангрены, стрептококка, добавляли толчёное стекло, деревянные опилки, ржавые гвозди – чтобы воссоздать условия реального боевого ранения. Затем на ослабевших организмах испытывали сульфаниламидные препараты. Их эффективность проверяли по выживаемости подопытных, однако такой процент был низким. А с теми, кому удавалось спастись, расправлялись с помощью расстрельной бригады или эвтаназии.
Женщины, отобранные для работы после прибытия в концлагерь
Следующие эксперименты, в которых принимала участие Герта, также были связаны с заражениями и способностью органов к регенерации. Заключённым дробили кости ног молотком. Затем раны заражали стафилококками, стрептококками с помощью кусочков дерева и всего, что могло попасться под руки хирургам. Куски костей длиной в несколько сантиметров удалялись, после чего всё оставляли как есть, иногда добавляя металлические пластины. С какой целью? Испытать лекарства. Убедиться, что кость не может регенерировать без оболочки – надкостницы.

Никакого морфия для «маленьких кроликов», только страдания, ужасные, которым не было конца: как только раны заживали, подопытных снова отправляли в операционную для второй, третьей или шестой операции.

Приговор – 20 лет тюрьмы, из которых она отсидела лишь часть. В 1954 году её освободили досрочно, правда, работать врачом больше не позволили.
Кроме всего этого, Герта была не только человеком в операционной: она «добивала» тех, кто страдал, вернее, занимал койки. При этом, в суде она имела наглость утверждать, что если и подвергала умирающих эвтаназии, то только чтобы облегчить их страдания. Терминальный сифилис, рак брюшной полости... Она не могла «вынести» страданий несчастных заключённых. Поэтому делала инъекции, только вот вместо анестетика использовала бензин: десять кубиков бензина в вену на руке.
Оплодотворение и стерилизация или «негативная демография»
Были в нацистской научной практике абсолютные садисты, чья власть и жестокость искалечили не одну сотню жизней. Один из них – немецкий врач Карл Клауберг, на котором лежит ответственность за истязание 500 женщин-заключённых. Он, изначально известный своими работами по изучению женских гормонов, также работал в лаборатории Шеринга-Кальбаума, пытаясь разработать препарат для борьбы с бесплодием. Его мечтой было создание института репродуктивных исследований, где он мог бы работать в двух направлениях: с одной стороны, помогать бесплодным женщинам, а с другой - делать такими других.
Женщины, освобожденные из концентрационного лагеря Равенсбрюк
Фармацевтическая промышленность финансировала его исследования, а для экспериментов Гиммлер предложил заключенных из женского лагеря Равенсбрюк. Клауберг думал, как быстрее и эффективнее сделать бесплодными женщин «низшей расы», ведь именно это решение поможет спасти бесплодных арийских женщин, которые не могли принести пользу нации. Он считал, что проводя эксперименты на “рабочей силе”, сможет открыть лекарство от бесплодия. Ранее Клауберг уже занимался изучением женских гормонов, однако, без опытов не было удовлетворительных результатов.
Им внушили, что они будут подвергнуты «искусственному осеменению». На самом же деле Клауберг вводил им в матку не оплодотворяющий «продукт», а белую жидкость для закупорки фаллопиевых труб – формалин.
В 1942 году врач получил от Гиммлера разрешение на массовую стерилизацию женщин для своих опытов. Его перевели в Освенцим, и вскоре в 10 блоке концлагеря была основана лаборатория Клауберга. «Работа» в нём велась по нескольким направлениям. Женщин стерилизовали с помощью внутриматочных инъекций щёлочи, рентгеновским излучением и механическим вмешательством. Тех, кто умирал, заменяли новоприбывшие, а сами подопытные не знали, что их ждало.
Введённый через шприц, похожий на клистир, под радиологическим контролем, препарат вызывал ужасные ожоги и невыносимое ощущение разрыва в нижней части живота. Женщины по итогу страдали от инфекций, спазмов и внутренних кровотечений.
Нацисты надеялись, что будет найден дешёвый способ эффективной массовой стерилизации. Клауберг лично дразнил заключённых, что они будут вступать в половую связь с человеком, специально для того выбранным. Ещё он любил рассказывать, что было произведено оплодотворение с помощью семени животного, тем самым убеждая женщин, что в их утробе росли монстры.Правосудие настигло его лишь в 1948 году, когда он был взят в плен Советским Союзом. Однако спустя семь лет вернулся в Западную Германию по программе обмена пленными. В итоге он выступил на научной пресс-конференции, где хвастался своими заслугами, а на именной визитной карточке указал своё положение в Освенциме. Лишь в 1955 году он был приговорен к заключению и умер в тюрьме двумя годами позже. Сегодня результаты его экспериментов используются в отслеживании развития плода и при лечении бесплодия. Но какой ценой...
Суд над палачами
Врачи Третьего рейха смогли творить бесчинства только потому, что жертвы были заранее объявлены «недочеловеками». Как только человек исключается из категории «ближнего», как только он перестаёт восприниматься как субъект права и морали, его тело превращается в объект. Из этого следует простой, но страшный вывод: власть врача перестаёт быть созидательной именно в тот момент, когда пациент перестает быть для него личностью. В лагерях врачи обладали не просто правом лечить, а правом решать: жить, умереть сейчас, умереть после опыта, умереть от болезни. Эта абсолютная власть над беззащитными людьми превращала их в палачей. Менгеле, имея основания решать судьбы тысяч, утратил не только профессионализм, но и человеческий облик. Как и многие другие врачи-убийцы.
Как врач может стать палачом? Как человек, чьё предназначение лечить других людей, решает причинить им страдания? В здании Нюрнбергского суда 9 декабря 1946 года начался процесс по «делу докторов». 23 обвиняемых – врачи, чиновники, организаторы медицинских преступлений. Главный обвинитель Телфорд Тейлор сказал в своей речи: «На скамье подсудимых 20 врачей, в том числе руководители немецкой научной медицины с превосходной международной репутацией, скатившиеся до подонков. Все из них бездушны и готовы угнетать бедных, несчастных, беззащитных существ, которых лишило своих прав беспощадное и преступное правительство. Все из них нарушили клятву Гиппократа».

В ходе процесса защита подсудимых выстроила единую линию, основанную на простом, но юридически уязвимом аргументе: «Я выполнял приказ». Эта позиция отражала глубоко укоренившуюся в нацистской системе традицию беспрекословного подчинения, которую один из врачей сформулировал предельно четко, напомнив суду о своем 43-летнем стаже государственной службы, за время которого он был «научен абсолютно во всем следовать господствующим приказам и законам». Вторившая ему медсестра, знакомая читателям как Герта Оберхойзер, также апеллировала к отсутствию выбора, заявляя, что её никто не спрашивал о желании. Даже Карл Брандт, личный врач Гитлера, пытаясь уйти от ответственности, парадоксальным образом ссылался на свой профессиональный долг.
Тела узников концлагеря в могиле перед похоронами
Однако эти высказывания, подчинение приказам и ссылки на врачебную этику не смогли перекрыть чудовищность совершённых преступлений. Приговор суда стал напоминанием о том, что никакой приказ не освобождает человека от нравственной ответственности. Семь подсудимых, включая Брандта, были приговорены к смертной казни через повешение, пятеро получили пожизненные сроки, ещё четверо – тюремное заключение от 10 до 20 лет, и лишь семерых суд оправдал за недостаточностью улик. Утром 2 июня 1948 года в Ландсбергской тюрьме смертные приговоры были приведены в исполнение, поставив точку в этом деле, но оставив открытым главный вопрос: как могла медицина, призванная спасать, превратиться в орудие убийства? Итог процесса стал не просто наказанием преступников, а способствовал появлению «Нюрнбергского кодекса» – документа, впервые в истории чётко определившего правила проведения медицинских экспериментов на людях. Благодаря этому, любой пациент имеет добровольное согласие, информированность, право остановить эксперимент, недопустимость неоправданного риска процедуры.
Какая сила, такая и ответственность
Этот исторический опыт с беспощадной ясностью подтверждает известный афоризм о том, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно, и трудно найти более страшное подтверждение этой истины, чем люди в белых халатах, получившие неограниченное право решать, кому жить, кому умереть, а кому стать всего лишь объектом научного исследования. Вопросы, порождённые тёмными экспериментами нацистских врачей, продолжают преследовать нас и сегодня: имеем ли мы моральное право использовать научные данные, добытые ценой нечеловеческих страданий, и действительно ли работает кодекс, созданный в тени виселиц, в современном мире, где биотехнологии открывают новые, пугающие горизонты власти над человеческим телом? Эти вопросы, лишённые простых и однозначных ответов, вероятно, останутся открытыми навсегда, служа постоянным напоминанием о том, что власть врача – это не привилегия, а величайшая ответственность, и грань между спасителем и палачом тоньше, чем нам хотелось бы думать.
Тела заключенных, умерших в концлагере Дахау
*Все изображения, представленные в материале взяты с архива
"Военный альбом. Фотографии Второй мировой и Великой Отечественной войны (1939-1945)"
В начало материала Вернуться к теме недели