дАРЬЯ сИЗЫХ
СМЕРТЬ — ПРОСТО РАБОТА
Есть бизнес, который держится на нефти. Есть — на золоте, на недвижимости. А есть семьи, которые веками держат бизнес на смерти. Речь о династиях гробовщиков.
Фото: Pinterest
Фото: Pinterest
Мрачные старики в чёрных сюртуках. Свечи. Запах ладана. Забудьте.
Пройдите вдоль чугунной ограды лондонского Сент-Джеймсского парка, сверните на Сент-Джеймс-стрит, к скромной двери, за которой больше ста лет размещалась контора Уильяма Бантинга. Или поднимитесь на Эвершолт-стрит в Камдене, где до сих пор работает восьмое поколение семьи Левертон. А может быть, на Онье-стрит в Дублине, где Фэнаганы правят уже двести лет.
Три семьи, одна корона
Начнём с Олимпа. Британский двор. Статус «гробовщика Королевского двора» здесь получали назначением от лорда-камергера. С 1820 года этим доверием владели всего три семьи.
Почему именно они? Причин несколько. Во-первых, конторы всех трёх семей располагались в пределах пешей доступности от дворца: на Сент-Джеймс-стрит, в Паддингтоне, в Камдене. Во-вторых, к моменту получения королевского заказа каждая фирма уже десятилетиями обслуживала аристократию. Королевские похороны — это не просто траурная церемония, это государственное событие с протоколом, к которому не допускают случайных людей. Назначение от лорда-камергера означало, что семья прошла проверку на дискретность, надёжность и умение работать в условиях абсолютной секретности. Никаких утечек, никаких интервью, никаких мемуаров.
Фото: Pinterest
Почему именно они? Причин несколько. Во-первых, конторы всех трёх семей располагались в пределах пешей доступности от дворца: на Сент-Джеймс-стрит, в Паддингтоне, в Камдене. Во-вторых, к моменту получения королевского заказа каждая фирма уже десятилетиями обслуживала аристократию. Королевские похороны — это не просто траурная церемония, это государственное событие с протоколом, к которому не допускают случайных людей. Назначение от лорда-камергера означало, что семья прошла проверку на дискретность, надёжность и умение работать в условиях абсолютной секретности. Никаких утечек, никаких интервью, никаких мемуаров.
Фото: Pinterest
Бантинг. Уильям Бантинг получил заказ на похороны Георга III в 1820 году и держал монополию 108 лет. Его фирма организовывала похороны королевы Виктории и Эдуарда VII. Бантинги создали тот самый викторианский похоронный этикет — пышный, строгий, с точным количеством траурных лент. Они формировали ритуал. Запоминали, шлифовали, передавали сыновьям. В 1928 году последний Бантинг скончался. Ушла и семья, хоронившая королей.
Уильям Бантинг
Фото: rus.team
Кеньон. Джеймс Харольд Кеньон основал фирму в 1880 году. Настоящая слава пришла с его сыном, сэром Харольдом Кеньоном. Человеком амбициозным до мозга костей: шесть раз становился мэром Паддингтона, всерьёз подумывал о парламенте. Он превратил семейное дело в государственное учреждение. Его фирма проводила похороны Георга VI в 1952-м и Уинстона Черчилля в 1965-м. Кеньон первым в Британии поставил на траурный кортеж автомобили вместо лошадей. Викторианская публика восприняла это почти как кощунство. Сэр Харольд настоял. Сегодня чёрные лимузины, следующие за гробом, — наследие династии Кеньон.
Фото: Pinterest
Левертон. С 1991 года и по сей день. Восьмое поколение. Всё началось в 1763 году, когда плотник Джон Левертон из Девоншира приехал в Лондон и открыл мастерскую в Сент-Панкрасе. Сейчас их офис на Эвершолт-стрит выглядит как обычный магазин. Вывески о королевском статусе нет — по этикету запрещено. Клайв Левертон, нынешний глава, говорит о контракте с короной просто: «Нет никакого письменного договора. Просто рукопожатие» .
Фото: Pinterest
Гроб с телом Елизаветы II покидает Вестминстерское аббатство, 2022 год
Фото: wikipedia.org
Фото: wikipedia.org
За этим рукопожатием — похороны принцессы Дианы в 1997-м. Королевы-матери в 2002-м. Принца Филиппа в 2021-м. Елизаветы II в 2022-м. В Шотландии им помогали Уильямы Первесы — ещё одна региональная династия, но регионального масштаба. Фирма основана в 1888 году мастером-краснодеревщиком из Шотландских границ, который начинал с изготовления мебели, а затем перешёл к гробовому делу. К концу XIX века у него работало десять столяров, занимавшихся всем сразу: шкафами, полировкой, обивкой и похоронами. Сегодня это крупнейшая независимая похоронная фирма Шотландии, остающаяся в руках пятого поколения семьи Первес . Именно им доверили шотландский отрезок пути Елизаветы II — от Балморала до Эдинбурга. Правда, вышел конфуз: на стекле катафалка красовалась рекламная наклейка фирмы, которую пришлось спешно отклеивать по ходу кортежа. Слишком уж неуместно она смотрелась над гробом королевы.
Тишина — семейная ценность
В 1819 году Джон Фэнаган открыл столярную мастерскую на Кук-стрит в Дублине. Его сын Джеймс расширил дело. В 1833-м фирма перешла к Анне Фэнаган. Это был настоящий нонсенс для XIX века. Но вот что важно понимать: Анна не просто «владела» бизнесом на бумаге. В те годы похоронное дело в Дублине было устроено так, что женщина физически не могла выполнять значительную часть работы, например, поднимать и переносить гробы с телом. Анна, судя по всему, сосредоточилась на управлении, бухгалтерии и организации, тогда как физическую работу выполняли наёмные работники. Она продержала дело в трудный период и передала его дальше. Настоящий рост начался с Уильяма Фэнагана в 1858-м. Он купил здание на Онье-стрит, где по сей день находится штаб-квартира Фэнаганов. Уильям был человеком универсальным: к 1887 году приобрёл конный рынок, в 1903-м стал верховным шерифом Дублина. Похоронный дом приносил доход. Уильям расширился — лошади, экипажи, недвижимость.
Фото: Pintest
Фото: Pintest
Сегодня в фирме работает восьмое поколение. Дэвид Фэнаган, представитель седьмого, рассказывал в одном из редких интервью, как устроена жизнь в их семье. Никогда не повышали голос дома — работа требовала тишины. Телефон мог зазвонить в любую секунду. Рождество — самый горячий сезон.
“
«Я рос с убеждением, что мы — руль для корабля, у которого нет капитана, — говорит Дэвид. — Скорбящие потеряны. Мы должны показать им путь».
Элизабет Фэнаган — отдельная история. Она не была «недопущенной» до семейного дела. Она выбрала другую стезю: стала дизайнером и создала первую униформу для ирландской авиакомпании Aer Lingus. Её братья управляли похоронным бизнесом. Элизабет вошла в историю семьи не как гробовщица, а как художница, чья работа стала частью ирландской авиационной истории. Это не изгнание из семейного дела — это выбор другого пути.
Итальянцы в Нью-Йорке
В 1927 году семья итальянских иммигрантов Маттео и Софии Скамарделла открыла похоронный зал на Стейтен-Айленде, на углу Хендерсон-авеню и Бродвея. До этого Маттео держал пекарню на Бродвее и подрабатывал водителем в похоронных бюро Вест-Брайтона. София работала в пекарне вместе с ним.
София была второй женщиной в штате Нью-Йорк, получившей лицензию гробовщика. В те годы это было почти неприлично. Похоронное дело считалось грубой, «мужской» работой. Нужно было иметь дело с телами, руководить грузчиками, вести переговоры с кладбищами. Женщине в этой сфере отводилась роль «утешительницы» — та, кто готовит еду для поминок, встречает гостей, поддерживает порядок в доме скорби. София заставляла внуков убирать снег у входа, чтобы никто не поскользнулся в день похорон. Но она же первой в семье получила официальную лицензию. Муж занимался перевозками и практической стороной. София — организацией и тем, что сегодня назвали бы «клиентским сервисом».
Фото: Pinterest
София была второй женщиной в штате Нью-Йорк, получившей лицензию гробовщика. В те годы это было почти неприлично. Похоронное дело считалось грубой, «мужской» работой. Нужно было иметь дело с телами, руководить грузчиками, вести переговоры с кладбищами. Женщине в этой сфере отводилась роль «утешительницы» — та, кто готовит еду для поминок, встречает гостей, поддерживает порядок в доме скорби. София заставляла внуков убирать снег у входа, чтобы никто не поскользнулся в день похорон. Но она же первой в семье получила официальную лицензию. Муж занимался перевозками и практической стороной. София — организацией и тем, что сегодня назвали бы «клиентским сервисом».
Фото: Pinterest
“
«Кофеварка всегда была включена, а бабушка предлагала нам тарелку макарон или чечевицы — но только после того, как мы закончим работу по дому», — вспоминает Пол Скамарделла, представитель третьего поколения.
В 1967 году Маттео Скамарделла-младший переименовал заведение в Matthew Funeral Home — по-американски. Фирма работает до сих пор. Душой оно осталось итальянским. Внуки Скамарделлы управляют похоронным домом на Стейтен-Айленде, и семейные ценности — гостеприимство, совместная трапеза, ощущение дома — по-прежнему в основе их работы.
Русские мастера с окраин
В дореволюционной России династии были скромнее. Исследователи петербургского быта изучили архивы: в 1813 году в столице значилось 11 гробовых мастеров. К 1850-му стало 59. Рост более чем пятикратный. Тогда же число петербургских ремесленников в целом подскочило с 12 до 35 тысяч. Город рос, смертность росла, спрос на похоронные услуги увеличивался быстрее, чем число самих мастеров. К 1867 году гробовщиков стало 42: крупные предприятия «съели» мелкие.
Главный пример — династия Шумиловых. Егор Иванович Шумилов, купец 2-й гильдии с 1865 года, держал гробовую мастерскую в собственном доме на Литейном проспекте, № 56. К концу XIX века похоронный бизнес Шумиловых стал одним из самых известных в Петербурге .
Это был социальный лифт. Деньги, доступ к новому статусу, к уважению, к положению в обществе. Ремесленники становились предпринимателями, которых знал весь город. Шумиловы не просто делали гробы. Они создали «аристократический» магазин в собственном доме, выстроили репутацию, наладили связи с кладбищами и штатом лиц, которые служили при храме, передавали дело наследникам. Это был полный цикл: от столярной мастерской до предпринимательства с положением в обществе.
Шумиловы — верхушка айсберга. В архивах всплывают и другие имена.
Фото: Pinterest
Главный пример — династия Шумиловых. Егор Иванович Шумилов, купец 2-й гильдии с 1865 года, держал гробовую мастерскую в собственном доме на Литейном проспекте, № 56. К концу XIX века похоронный бизнес Шумиловых стал одним из самых известных в Петербурге .
Это был социальный лифт. Деньги, доступ к новому статусу, к уважению, к положению в обществе. Ремесленники становились предпринимателями, которых знал весь город. Шумиловы не просто делали гробы. Они создали «аристократический» магазин в собственном доме, выстроили репутацию, наладили связи с кладбищами и штатом лиц, которые служили при храме, передавали дело наследникам. Это был полный цикл: от столярной мастерской до предпринимательства с положением в обществе.
Шумиловы — верхушка айсберга. В архивах всплывают и другие имена.
Фото: Pinterest
Федот Савельев — в 1813 году «гробовой мастер», в справочнике 1822-го записан как столяр. Идентичность тогда была текучей: сегодня ты мастер траурных дел, завтра просто столяр. Спрос диктовал правила.
Семён Антонов Адлер — в списке 1848 года гробовщик, в 1849-м — столяр. Те же люди, те же руки, другой ярлык.
Филипп Дмитриев Смирнов — купеческий сын, в 1841 году намеревался купить бизнес по прокату траурных принадлежностей при Смоленском кладбище. Это свечи для панихиды, покровы для тела, траурные шляпы, мантии и факелы для погребального кортежа. Полный набор для оформления церемонии, который можно было взять напрокат, а не покупать. Купил ли Смирнов этот бизнес — из архивов неясно. Но сам факт интереса показателен: масштаб уже другой, мастерская превращается в предприятие с инвентарём, договорами и конкуренцией.
В Москве в районе Сретенки в 1827 году торговала гробами купчиха 3-й гильдии Тихомирова с сыном Иваном.
Семён Антонов Адлер — в списке 1848 года гробовщик, в 1849-м — столяр. Те же люди, те же руки, другой ярлык.
Филипп Дмитриев Смирнов — купеческий сын, в 1841 году намеревался купить бизнес по прокату траурных принадлежностей при Смоленском кладбище. Это свечи для панихиды, покровы для тела, траурные шляпы, мантии и факелы для погребального кортежа. Полный набор для оформления церемонии, который можно было взять напрокат, а не покупать. Купил ли Смирнов этот бизнес — из архивов неясно. Но сам факт интереса показателен: масштаб уже другой, мастерская превращается в предприятие с инвентарём, договорами и конкуренцией.
В Москве в районе Сретенки в 1827 году торговала гробами купчиха 3-й гильдии Тихомирова с сыном Иваном.
Фото: Pinterest
Была даже настоящая «торговая война» — между гробовыми мастерами и причтом Смоленского кладбища за рынок проката траурных принадлежностей. Прослеживается она уже с 1813 года. В 1840-х гробовщики вступили в конфликт с Министерством внутренних дел, пытаясь пересмотреть утверждённые тарифы на простые гробы. Это уже организованное предпринимательское сообщество, готовое отстаивать свои интересы.
Их работу и быт увековечил Пушкин. «Гробовщик» — портрет Адрияна Прохорова, за которым стоит реальный петербургский ремесленник 1830-х. Пушкин жил на Фонтанке и видел этих людей. Они торговали, судились, банкротились и поднимались снова — как любой предприниматель того времени. Поставки гробов, свечей для панихиды, покровов для тел, траурных шляп, мантий и факелов для кортежа — реальная практика.
Повесть А. С. Пушкина «Гробовщик» с иллюстрациями Р. Штейна, А. Пушкина, В. Малышева, А. Ванециана, М. Малышева
Фото: онлайн-читать.рф
Гробовщики в России стояли вне гильдий. Их считали почти изгоями. Разгадка — в сословном устройстве. В Англии гробовщик, получивший королевский заказ, автоматически становился частью истеблишмента. В Гильдия — это корпорация, это защита, это статус. Гробовщик не входил ни в одну из них. Он работал с «нечистым» материалом — смертью. И общество отводило ему место где-то на периферии.
А кто занимался похоронами знати? Церковь. Причты. Монастыри. Для дворянских похорон нанимали людей из церковного окружения, а не «профессиональных гробовщиков» в современном смысле. Гробовщик был нужен для гроба, для убранства, для транспорта. Но сам ритуал находился в руках церкви. Поэтому социальный лифт работал в одну сторону: можно было разбогатеть, но не стать «своим» для высшего света.
А кто занимался похоронами знати? Церковь. Причты. Монастыри. Для дворянских похорон нанимали людей из церковного окружения, а не «профессиональных гробовщиков» в современном смысле. Гробовщик был нужен для гроба, для убранства, для транспорта. Но сам ритуал находился в руках церкви. Поэтому социальный лифт работал в одну сторону: можно было разбогатеть, но не стать «своим» для высшего света.
Как гробовщик изобрёл телефонную станцию
История, которая доказывает: династии гробовщиков иногда двигают прогресс.
В конце XIX века в Канзас-Сити жил гробовщик Элмон Строуджер. У него был конкурент, владелец другого похоронного бюро. У конкурента была жена-телефонистка на местной станции. Когда клиенты звонили Строуджеру, жена конкурента перенаправляла звонки к мужу. Бизнес Строуджера таял на глазах.
Строуджер поклялся «расквитаться» с телефонистками и «выкинуть их всех с работы». Идея была радикальной: убрать из процесса живого посредника. Он начал работать над автоматической телефонной станцией, которая соединяла бы абонентов напрямую, без участия человека.
Первый прототип он собрал из подручных материалов: картонного ящика от воротничков и прямых булавок . Это был декадно-шаговый искатель — электромеханическое устройство, где импульсы тока от набора номера управляли движением контактов внутри станции. Позднее к работе подключились его племянник Уильям и другие родственники, разбиравшиеся в электрике и финансах .
Патент Строуджер подал 12 марта 1889 года, а получил его 10 марта 1891 года — US Patent No. 447918 . 3 ноября 1892 года в Ла-Порте, штат Индиана, заработала первая коммерческая автоматическая телефонная станция: около 75 абонентов, ёмкость — 99 номеров .
Система получила прозвище «телефон без барышень и проклятий» — «girl-less, cuss-less telephone system» . Газета New York Tribune писала, что новая станция «покончит с иногда наглыми и ленивыми девушками на центральной станции».
Строуджер продал патенты и доли в компании своим партнёрам: в 1896 году патенты ушли за 1 800 долларов, в 1898-м — доля в Automatic Electric за 10 000 долларов . Сам он уехал в Сент-Питерсберг, штат Флорида, где вернулся к профессии гробовщика. Умер в 1902 году, оставив после себя, по иронии судьбы, состояние в целый городской квартал недвижимости . А его патенты в 1916 году были перепроданы Bell Systems за 2,5 миллиона долларов . Мир связи изменился навсегда.
Началось всё с того, что гробовщику надоело терять клиентов из-за чужой жены.
Фото: Элмон Браун Строуджер
ru.wikipedia.org
В конце XIX века в Канзас-Сити жил гробовщик Элмон Строуджер. У него был конкурент, владелец другого похоронного бюро. У конкурента была жена-телефонистка на местной станции. Когда клиенты звонили Строуджеру, жена конкурента перенаправляла звонки к мужу. Бизнес Строуджера таял на глазах.
Строуджер поклялся «расквитаться» с телефонистками и «выкинуть их всех с работы». Идея была радикальной: убрать из процесса живого посредника. Он начал работать над автоматической телефонной станцией, которая соединяла бы абонентов напрямую, без участия человека.
Первый прототип он собрал из подручных материалов: картонного ящика от воротничков и прямых булавок . Это был декадно-шаговый искатель — электромеханическое устройство, где импульсы тока от набора номера управляли движением контактов внутри станции. Позднее к работе подключились его племянник Уильям и другие родственники, разбиравшиеся в электрике и финансах .
Патент Строуджер подал 12 марта 1889 года, а получил его 10 марта 1891 года — US Patent No. 447918 . 3 ноября 1892 года в Ла-Порте, штат Индиана, заработала первая коммерческая автоматическая телефонная станция: около 75 абонентов, ёмкость — 99 номеров .
Система получила прозвище «телефон без барышень и проклятий» — «girl-less, cuss-less telephone system» . Газета New York Tribune писала, что новая станция «покончит с иногда наглыми и ленивыми девушками на центральной станции».
Строуджер продал патенты и доли в компании своим партнёрам: в 1896 году патенты ушли за 1 800 долларов, в 1898-м — доля в Automatic Electric за 10 000 долларов . Сам он уехал в Сент-Питерсберг, штат Флорида, где вернулся к профессии гробовщика. Умер в 1902 году, оставив после себя, по иронии судьбы, состояние в целый городской квартал недвижимости . А его патенты в 1916 году были перепроданы Bell Systems за 2,5 миллиона долларов . Мир связи изменился навсегда.
Началось всё с того, что гробовщику надоело терять клиентов из-за чужой жены.
Фото: Элмон Браун Строуджер
ru.wikipedia.org
Что держит эти династии?
Семья Скамарделла говорит: «Нас держит идея быть вместе». Клайв Левертон пожимает руку короне и берёт на себя обязательства на века.
Гробовщик — это призвание. Ты не выбираешь её — она выбирает тебя. Ты с детства видишь чужую скорбь и учишься не бояться её. Ты знаешь, что в любой момент могут позвонить, и ты поедешь встречать очередную смерть. И если ты остаёшься в этом деле — значит, что-то в нём для тебя важнее, чем брезгливость, усталость или страх. Это может быть любовь к деньгам и статусу, как у Кеньонов. Может, чувство, что ты держишь руль корабля, у которого нет капитана.
Пока существует человечество, будет нужда в людях, которые помогут нам уйти достойно.