Дарья Сизых
НИ ГРОБА, НИ ПОПА, НИ СЛЕЗ
Как чума, холера и ковид отменяли христианскую смерть
Фото: naukatv.ru
Фото: naukatv.ru
Представьте: весна 2020 года. Италия, город Бергамо. Местный крематорий не справляется. Гробов так много, что их вывозят колонной военные грузовики, как боеприпасы на фронт.
Священник не может зайти в палату к умирающему — врачи не пускают. Родственники не могут попрощаться — карантин. Тело нельзя омыть, нельзя обнять, нельзя даже постоять рядом. Вместо отпевания — стрим на видеоплощадке. Вместо прощального поцелуя — смайлик в чате.
Гроб заколачивают наспех. Везут на кладбище без процессии. Опускают в землю без молитвы — или везут сразу в печь, потому что так безопаснее.
Это история не только про ковид.
Это история про то, как эпидемии ломали самое важное, что есть у человека — прощание с умершим.
Священник не может зайти в палату к умирающему — врачи не пускают. Родственники не могут попрощаться — карантин. Тело нельзя омыть, нельзя обнять, нельзя даже постоять рядом. Вместо отпевания — стрим на видеоплощадке. Вместо прощального поцелуя — смайлик в чате.
Гроб заколачивают наспех. Везут на кладбище без процессии. Опускают в землю без молитвы — или везут сразу в печь, потому что так безопаснее.
Это история не только про ковид.
Это история про то, как эпидемии ломали самое важное, что есть у человека — прощание с умершим.
Что остаётся от религии, когда умирать приходится в одиночестве, а хоронить — без правил?
Для христианина смерть — не конец, а переход из временной земной жизни в вечную. И этот переход должен происходить по правилам: исповедь, причастие, отпевание, омовение, гроб в освящённой земле. Если хоть одно звено выпадает — душа может «застрять», и не найти дорогу. Так думали 700 лет назад. Так думают многие и сегодня.
Но когда приходит эпидемия, эти правила становятся «смертельным приговором» для живых. И церкви приходится выбирать: спасать души умерших или тела живых?
Но когда приходит эпидемия, эти правила становятся «смертельным приговором» для живых. И церкви приходится выбирать: спасать души умерших или тела живых?
Чёрная смерть (1348 год)
Фото: Информер
Фото: Информер
Как хоронили «правильно»
За 50 лет до чумы в Европе сложился идеальный ритуал «хорошей смерти». Его даже описали в книжках-инструкциях — они назывались «Искусство умирания» (Ars moriendi).
Что полагалось делать:
— Пригласить священника. Он выслушивает исповедь, даёт отпущение грехов, причащает. Без этого душа идёт в ад.
— Попрощаться с родными. Каждый должен сказать последнее слово, поплакать, попросить прощения.
— Омыть тело. Только святой водой. Только руками родственников или специально обученных людей.
— Одеть в саван. Белая рубаха без карманов и пуговиц — чтобы ничего не мешало душе улететь.
— Положить в гроб лицом на восток. Чтобы при Втором пришествии Христос увидел лицо умершего и узнал его.
— Отпеть в церкви. Хор, ладан, свечи, земля из-под престола на крышку гроба.
— Похоронить на освящённой земле. Рядом с церковью, под звон колоколов.
Всё это занимало от одного до трёх дней. Смерть была публичной, громкой, обставленной.
За 50 лет до чумы в Европе сложился идеальный ритуал «хорошей смерти». Его даже описали в книжках-инструкциях — они назывались «Искусство умирания» (Ars moriendi).
Что полагалось делать:
— Пригласить священника. Он выслушивает исповедь, даёт отпущение грехов, причащает. Без этого душа идёт в ад.
— Попрощаться с родными. Каждый должен сказать последнее слово, поплакать, попросить прощения.
— Омыть тело. Только святой водой. Только руками родственников или специально обученных людей.
— Одеть в саван. Белая рубаха без карманов и пуговиц — чтобы ничего не мешало душе улететь.
— Положить в гроб лицом на восток. Чтобы при Втором пришествии Христос увидел лицо умершего и узнал его.
— Отпеть в церкви. Хор, ладан, свечи, земля из-под престола на крышку гроба.
— Похоронить на освящённой земле. Рядом с церковью, под звон колоколов.
Всё это занимало от одного до трёх дней. Смерть была публичной, громкой, обставленной.
Как всё сломала чума
В 1348 году в Европу пришла «Чёрная смерть» — чума. Она убивала за 2-5 дней, а иногда и за несколько часов. Человек засыпал здоровым, а просыпался с чёрными бубонами подмышками.
В итальянском городе Сиена хронист по имени Аньоло ди Тура оставил записи:
В итальянском городе Сиена хронист по имени Аньоло ди Тура оставил записи:
“
Все умершие были брошены в канавы и засыпаны землёй. Как только эти канавы были заполнены, выкапывались новые. А я, Аньоло ди Тура, прозванный дель Грассо, своими собственными руками похоронил пятерых моих детей. И так много людей погибло, что все верили, что это конец света.
И дальше — страшная деталь:
“
Все граждане мало чем занимались, кроме того, что носили трупы для захоронения […]. В каждой церкви они выкапывали глубокие ямы до уровня грунтовых вод; таким образом, те, кто был беден и умер ночью, быстро собирались и бросались в яму. Утром, когда в яме набиралось большое количество тел, они брали немного земли и покрывали её поверх них, а затем другие помещались поверх них, а затем — ещё один слой земли, просто — как делают лазанью со слоями пасты и сыра.
В Лондоне король Эдуард III приказал купить поле за городскими стенами. На нём вырыли огромные ямы — по 50-60 тел в каждую. Тела сбрасывали туда, пересыпали известью (чтобы быстрее разлагались и не заражали воздух), закапывали.
Никаких имён. Никаких крестов. Никаких записей.
Никаких имён. Никаких крестов. Никаких записей.
Трупы сбрасывают в чумную могилу (иллюстрация 1885 года)
“
Даже облик Лондона странно переменился. На каждом лице читались печаль и грусть, и даже в тех частях города, которые еще не совсем сдались на милость чумы, все были глубоко озабочены... Можно сказать, что весь Лондон был в слезах. И не то, чтобы по улицам ходили люди в трауре. Нет, никто более не одевался в черное, чтобы почтить память своих ближайших друзей. Но на улицах раздавались голоса скорбящих. Стенания женщин и детей у окон и за дверями домов, где их дорогие родственники сейчас умирали, или только что умерли, раздавались так часто, что даже самое стойкое сердце не могло остаться равнодушным.
Священники бежали первыми, потому что они каждый день причащали умирающих, дышали рядом с ними, трогали. И умирали быстрее всех. К концу 1348 года в некоторых городах Англии не осталось ни одного иерея — все полегли в чумных ямах.
Папа Климент VI издал буллу, согласно которой верующим, умершим от болезни, отпускались все грехи, а ангелы принимали их души прямо на небо. Он также велел выдавать отпущение грехов тем, кто умрёт по дороге в Рим, чтобы утешить страдающих, когда церковь не могла оказать иную помощь.
Для XIV века это был шок: получалось, что Бог отменяет свои же правила, потому что священников просто физически нет. Народ этого не понял. По Европе пошли слухи, что чума — это наказание за грехи священников. Появились фанатики-флагелланты — они ходили по городам, бичевали себя кнутами до крови и кричали: «Кайтесь! Господи, помилуй!». На кладбищах работали наёмные могильщики. Они брали плату с тел — снимали кольца с пальцев, выдирали золотые зубы.
Ритуал умер. Осталась только грязь.
Фото: Википедия
Папа Климент VI издал буллу, согласно которой верующим, умершим от болезни, отпускались все грехи, а ангелы принимали их души прямо на небо. Он также велел выдавать отпущение грехов тем, кто умрёт по дороге в Рим, чтобы утешить страдающих, когда церковь не могла оказать иную помощь.
Для XIV века это был шок: получалось, что Бог отменяет свои же правила, потому что священников просто физически нет. Народ этого не понял. По Европе пошли слухи, что чума — это наказание за грехи священников. Появились фанатики-флагелланты — они ходили по городам, бичевали себя кнутами до крови и кричали: «Кайтесь! Господи, помилуй!». На кладбищах работали наёмные могильщики. Они брали плату с тел — снимали кольца с пальцев, выдирали золотые зубы.
Ритуал умер. Осталась только грязь.
Фото: Википедия
Что поняли люди после чумы
Чума кончилась к 1353 году. Она убила от 30 до 50 процентов населения Европы — каждого второго или третьего.
После этого европейцы сделали два вывода:
Первый (религиозный): Бог наказывает, но Он же и милует. Нужно молиться ещё сильнее. В Европе началось стремительное строительство часовен и церквей.
Второй (практический): Если эпидемия придёт снова, священников надо защищать. И придумали первые карантины. В итальянской Венеции в 1403 году открыли остров Лазаретто* — туда свозили больных, а умерших хоронили тут же, на острове. Священникам разрешалось служить только с лодки, не сходя на берег.
*Рыцари ордена Святого Лазаря на острове Лазаретто, расположенном в Венецианской лагуне в двух с небольшим морских милях от Венеции, организовали лечебницу – вот когда и возник сам термин «Лазарет».
В России, в связи с созданием Петром Первым регулярной армии, лазареты были организованы как штатные подразделения военно-медицинской службы. И сегодня лазареты остаются действующими военно-медицинскими структурами Вооружённых Сил Российской Федерации.
Чума кончилась к 1353 году. Она убила от 30 до 50 процентов населения Европы — каждого второго или третьего.
После этого европейцы сделали два вывода:
Первый (религиозный): Бог наказывает, но Он же и милует. Нужно молиться ещё сильнее. В Европе началось стремительное строительство часовен и церквей.
Второй (практический): Если эпидемия придёт снова, священников надо защищать. И придумали первые карантины. В итальянской Венеции в 1403 году открыли остров Лазаретто* — туда свозили больных, а умерших хоронили тут же, на острове. Священникам разрешалось служить только с лодки, не сходя на берег.
*Рыцари ордена Святого Лазаря на острове Лазаретто, расположенном в Венецианской лагуне в двух с небольшим морских милях от Венеции, организовали лечебницу – вот когда и возник сам термин «Лазарет».
В России, в связи с созданием Петром Первым регулярной армии, лазареты были организованы как штатные подразделения военно-медицинской службы. И сегодня лазареты остаются действующими военно-медицинскими структурами Вооружённых Сил Российской Федерации.
Холера (1830-е годы)
Фото: naukatv.ru
Фото: naukatv.ru
Страх вернулся
К XIX веку Европа почти забыла про чуму. Похоронный ритуал снова стал пышным: катафалки с чёрными лентами, нанятые плакальщицы, мраморные ангелы на могилах, отпевания с оркестром. Но в 1830 году пришла холера из Индии. Через Россию она поползла в Европу. Холера была страшнее чумы по одной причине: умерший выглядел… как живой.
Тело холерного синеет, худеет, сводится судорогой — но не гниёт сразу. В XIX веке люди боялись, что холерных хоронят заживо. Император России Николай I лично приказал вскрывать тела холерных через 48 часов после смерти — чтобы убедиться, что человек точно мёртв[1].
Но главное — холера убивала мгновенно. Человек мог умереть за 6 часов от обезвоживания. Не успеть ни исповедаться, ни попрощаться, ни позвать священника.
Холера — это, по сути, «высушивание» организма на максимальной скорости. В отличие от многих инфекций, которые медленно разрушают ткани, холера убивает через катастрофическую потерю воды.
К XIX веку Европа почти забыла про чуму. Похоронный ритуал снова стал пышным: катафалки с чёрными лентами, нанятые плакальщицы, мраморные ангелы на могилах, отпевания с оркестром. Но в 1830 году пришла холера из Индии. Через Россию она поползла в Европу. Холера была страшнее чумы по одной причине: умерший выглядел… как живой.
Тело холерного синеет, худеет, сводится судорогой — но не гниёт сразу. В XIX веке люди боялись, что холерных хоронят заживо. Император России Николай I лично приказал вскрывать тела холерных через 48 часов после смерти — чтобы убедиться, что человек точно мёртв[1].
Но главное — холера убивала мгновенно. Человек мог умереть за 6 часов от обезвоживания. Не успеть ни исповедаться, ни попрощаться, ни позвать священника.
Холера — это, по сути, «высушивание» организма на максимальной скорости. В отличие от многих инфекций, которые медленно разрушают ткани, холера убивает через катастрофическую потерю воды.
На изображении представлена гравюра XIX века, показывающая влияние болезни на организм.
Фото: The Gardian
Фото: The Gardian
Вот что происходит с организмом:
- Бактерия-насос: Попадая в кишечник, бактерия Vibrio cholerae выделяет мощный токсин. Этот токсин «взламывает» клетки слизистой так, что они перестают впитывать воду и начинают, наоборот, выкачивать её из сосудов и тканей прямо в просвет кишечника.
- Рисовый отвар: Кишечник мгновенно переполняется. Начинается безудержная диарея (врачи называют её «стул в виде рисового отвара»). Человек может терять до 1 литра жидкости в час.
- Сгущение крови: Из-за потери воды кровь становится густой, как сироп. Сердцу становится невероятно тяжело её качать. Артериальное давление падает, почки отказывают, а мозг начинает голодать без кислорода.
- Судороги и «рука прачки»: Из-за потери солей (электролитов) мышцы сводит страшными судорогами. Кожа теряет эластичность: если её ущипнуть, складка не разглаживается. Это называют «руками прачки».
Без лечения человек может «высохнуть» и умереть всего за 6–12 часов после первых симптомов. Это происходит из-за гиповолемического шока — когда объема крови просто не хватает для поддержания жизни. Никакого «гниения» не происходит, потому что бактерия не ест органы, она просто открывает в организме «кран», который невозможно закрыть без специальных растворов.
Англия: «Наши мёртвые — наши!»
Никого не пускают к умирающим. Тела не отпевают. Родственники не могут попрощаться. Но каждая страна реагировала по-своему. Давайте посмотрим, как с одной и той же бедой справлялись в Англии и в России.
Англия, Лондон, 1832 год. Здесь врачи были беспощадны. Они потребовали: никакого омовения — вода разносит заразу. Никакого стояния над телом — дыхание живых убивает. Гроб заколотить через час после смерти и сразу в землю. Никаких церемоний, никаких прощаний — только скорость.
И тут лондонцы выходят на улицы. Тысячи людей с криками: «Наши мёртвые — наши!» Они громят больницы, вытаскивают тела и хоронят сами — с молитвой, со свечами, по всем правилам.
Власти идут на унизительный компромисс: «молниеносные похороны». Служба длится 10 минут, вместо обычных двух часов. Гроб заколочен и залит смолой— чтобы ни одна капля заразы не просочилась наружу и никто не целовал покойного в лоб. Священник читает молитву на расстоянии трёх метров.
Лондонцы согласились. Но ощущения у живых были схожи с предательством.
Фото: Альфред Ретхель "Смерть, играющая на бедренной кости на Маскараде во время вспышки холеры в Париже в 1831 г.", 1845 год.
Россия: попы на колокольнях
В России холера пришла в 1831 году. Император Николай I не любил революций и бунтов — а холера спровоцировала и то, и другое.
Святейший Синод (главный церковный орган России) издал указ: «Холерных хоронить без отпевания. Только в закрытых гробах. Только на специальных участках кладбищ».
В Петербурге отвели место на Волковом кладбище. Его прозвали «холерный угол». Туда свозили трупы ночью, без колоколов, без процессий. Гробы не открывали — сразу в яму.
Народ поднялся. В Петербурге толпа разгромила временную больницу, крича: «Без попа — значит, упырь! Если не отпеть, покойник встанет и будет пить кровь!»
В Саратове крестьяне по ночам выкапывали холерных, переворачивали их лицом на запад и снова закапывали. Зачем? Поверье: если лицо обращено на запад, Христос (который придет с востока) не узнает покойника и не отвергнет его.
Церковь нашла выход. Священникам приказали служить… с колокольни. Батюшка в рясе забирался наверх, на самую высокую точку храма, и читал молитву через медный рупор. Прихожане стояли внизу, крестились и плакали.
Самым болезненным стало омовение. По православному правилу, тело нужно омывать святой водой. Но врачи сказали: «Только хлорная известь. Иначе зараза расползётся». Воду освящали прямо в бочках с хлоркой.
На изображении запечатлена сцена борьбы с эпидемией чумы в России во время карантинных мер.
Фото: Православие.ru
Фото: Православие.ru
Что поняли после холеры
Холера вернулась в 1848 году — и всё повторилось: бунты, рупоры на колокольнях, хлорка вместо святой воды. Но появилось одно важное изменение. После холеры русские священники начали требовать, чтобы приходы строили отдельные маленькие часовни для отпевания заразных. Вход туда — с улицы, чтобы священник не заходил в дом больного. А внутри — вентиляция и крюк для подвешивания гроба, чтобы не ставить на пол.
Церковь училась жить с эпидемией. Не победила её, но перестала посылать священников на верную смерть.
Церковь училась жить с эпидемией. Не победила её, но перестала посылать священников на верную смерть.
Коронавирус (2020 год): священник приходит по Zoom
Фото: Интерфакс
Фото: Интерфакс
В 2020 году человечество было уверено: мы победили эпидемии. У нас есть антибиотики, вакцины, интернет, канализация. Чума и холера — это болезни со страниц учебников истории. Коронавирус показал: страх смерти не победить ни антибиотиками, ни интернетом. Он вернул нас в 1348 год. И в 1831-й.
Что «сломалось» в первую очередь
Причастие. Для католика причастие перед смертью называется «виатикум» — хлеб в дорогу. Без него душа не может отправиться в путь. Но священника не пускали в реанимацию. Врачи боялись распространения вируса.
Что придумали в Бергамо? Священник клал освящённую облатку (маленький круглый хлебец) в стакан с водой. Медсестра в химзащите поила этой водой умирающего через трубочку.
Ортодоксы закричали: «Это не тело Христово! Это химия!»
Отпевание. Православная церковь запрещает отпевать умершего без тела. Но тело заразно. РПЦ издала инструкцию: «Отпевать заочно, по телефону или через Zoom». Священник стоит в пустой церкви, родные сидят у экранов дома. Он читает молитву, они крестятся на монитор.
Старообрядцы назвали это «бесовским наваждением». Московский патриархат вздохнул: «Ничего хорошего, но другого выхода нет».
Кремация. Самый страшный спор. Ковидные правила требуют сжигать тела. Но православие считает кремацию грехом: как ты воскреснешь из пепла? Церковь придерживалась позиции: «Кремация — это добровольный ад. Человек, который сожжён, не воскреснет».
Фото: Октагон.Медиа
Что придумали в Бергамо? Священник клал освящённую облатку (маленький круглый хлебец) в стакан с водой. Медсестра в химзащите поила этой водой умирающего через трубочку.
Ортодоксы закричали: «Это не тело Христово! Это химия!»
Отпевание. Православная церковь запрещает отпевать умершего без тела. Но тело заразно. РПЦ издала инструкцию: «Отпевать заочно, по телефону или через Zoom». Священник стоит в пустой церкви, родные сидят у экранов дома. Он читает молитву, они крестятся на монитор.
Старообрядцы назвали это «бесовским наваждением». Московский патриархат вздохнул: «Ничего хорошего, но другого выхода нет».
Кремация. Самый страшный спор. Ковидные правила требуют сжигать тела. Но православие считает кремацию грехом: как ты воскреснешь из пепла? Церковь придерживалась позиции: «Кремация — это добровольный ад. Человек, который сожжён, не воскреснет».
Фото: Октагон.Медиа
Роспотребнадзор ответил коротко: «Ваши проблемы. Зараза не ждёт». В официальной инструкции было написано: «Трупы людей, умерших от COVID-19, должны быть преимущественно кремированы. При невозможности проведения кремации по религиозным или иным причинам следует в процессе захоронения соблюдать меры предосторожности, применяя дезинфицирующие средства».
Нашли компромисс: кремация, но с молебном перед печью. В московском крематории священник в защитном костюме читал псалмы, пока гроб медленно ехал в печь.
Страх перед эпидемией уже не настолько силён, чтобы доводить верующих до бунта. Они приучают к мысли, что смерть — это медицинская проблема, а не теологическая.
В конце 2020 года, когда карантин в Италии смягчили, журналисты Associated Press приехали в маленький городок Сериате, в десяти километрах от Бергамо. Они искали 72-летнего священника Дона Марио Карминати.
Нашли компромисс: кремация, но с молебном перед печью. В московском крематории священник в защитном костюме читал псалмы, пока гроб медленно ехал в печь.
Страх перед эпидемией уже не настолько силён, чтобы доводить верующих до бунта. Они приучают к мысли, что смерть — это медицинская проблема, а не теологическая.
В конце 2020 года, когда карантин в Италии смягчили, журналисты Associated Press приехали в маленький городок Сериате, в десяти километрах от Бергамо. Они искали 72-летнего священника Дона Марио Карминати.
Фото: The Atlantic
В марте, когда морги и крематории переполнились, Карминати открыл двери своей церкви Святого Иосифа для гробов, которым не было места. Восемьдесят деревянных гробов выстроились в центральном нефе. Он обходил каждый, кропил святой водой, шептал молитву. Потом приходили военные грузовики, увозили их — и через несколько дней привозили следующие восемьдесят. Всего через его церковь прошло 260 гробов.
«Это разрывало мне сердце, — сказал он журналисту. — Я помню это как нечто серое и тёмное — туннель, который никогда не заканчивался».
Карминати не проводил официальных похорон — закон запрещал. Он просто был рядом. Он ставил свечу. Он клал оливковую ветвь на каждый гроб в Вербное воскресенье. Он не мог дать умершим того, что положено по ритуалу. Но он мог дать им хотя бы это — чьё-то присутствие в пустой церкви.
Ритуал можно отменить карантином. Но долг священника — не перед санитарными нормами, а перед Богом. И пока есть те, кто остаётся служить, потому что того требует воля Божья, — они сильнее любого карантина.
«Это разрывало мне сердце, — сказал он журналисту. — Я помню это как нечто серое и тёмное — туннель, который никогда не заканчивался».
Карминати не проводил официальных похорон — закон запрещал. Он просто был рядом. Он ставил свечу. Он клал оливковую ветвь на каждый гроб в Вербное воскресенье. Он не мог дать умершим того, что положено по ритуалу. Но он мог дать им хотя бы это — чьё-то присутствие в пустой церкви.
Ритуал можно отменить карантином. Но долг священника — не перед санитарными нормами, а перед Богом. И пока есть те, кто остаётся служить, потому что того требует воля Божья, — они сильнее любого карантина.
Чума научила Европу тому, что ритуал можно отменить, но нанеся при этом массовую травму. Люди бичевали себя, бунтовали, рыли могилы по ночам. Они не могли принять пустоту. И после чумы они отстроили тысячи церквей — не потому, что стали более верующими, а потому что им нужно было куда-то деть ужас.
Холера научила церковь тому, что священников надо беречь. Службы с колокольни, хлорка вместо святой воды, заочные отпевания — всё это было унизительно. Но это позволило священникам выжить. А выжившие, когда эпидемия ушла, вернулись к прихожанам. Ритуал восстановился. Не полностью — но восстановился.
Ковид показал кое-что новое. Он не породил ни фанатизма, как чума, ни бунтов, как холера. Он повлек за собой усталость и равнодушие. «Отпевание по Zoom? Ну ладно. Кремация? Ну ок».
И вот здесь — самое страшное. Не запрет на похороны. Не кремация. А равнодушие.
Холера научила церковь тому, что священников надо беречь. Службы с колокольни, хлорка вместо святой воды, заочные отпевания — всё это было унизительно. Но это позволило священникам выжить. А выжившие, когда эпидемия ушла, вернулись к прихожанам. Ритуал восстановился. Не полностью — но восстановился.
Ковид показал кое-что новое. Он не породил ни фанатизма, как чума, ни бунтов, как холера. Он повлек за собой усталость и равнодушие. «Отпевание по Zoom? Ну ладно. Кремация? Ну ок».
И вот здесь — самое страшное. Не запрет на похороны. Не кремация. А равнодушие.
Что остаётся от религии, когда умирать приходится в одиночестве, а хоронить — без правил?
Остается человеческая потребность быть рядом. Чума, холера и ковид ломали религиозный ритуал. Но ни одна эпидемия не смогла сломать человека, который отказывается уходить, даже когда его присутствие ничего не меняет.